Марина Милованова - Временная ведьма

Забыла? Неужели она действительно все забыла?!

Грей метался по комнате, словно зверь в клетке, яростно комкая в руках несчастные джинсы, словно они одни были во всем виноваты. Теперь он и понятия не имеет о том, как попасть в неведомый мир, если, по словам матери, на ее одежду рассчитывать нельзя. Почему же все так несправедливо?

– Ты еще долго собираешься ковер топтать или, может, уже остановишься? – неожиданно послышалось из угла.

– Кто здесь? – Грей замер, настороженно покрутил головой, но никого не увидел.

– Это я – галлюцинация твоя! – хихикнул голос. – А если серьезно, то в данный момент, опуская ложную скромность и пафос, я – твое единственное спасение. Если, конечно, Дарью увидеть хочешь. А если нет, тогда бывай здоров!

– Подожди! – Когда прошли испуг и удивление, голос «спасения» оказался подозрительно знакомым. – Тихон, это ты, что ли?

– Ну я! – буркнул домовой, материализовываясь в углу возле кровати. – Разочарован?

– Нет. – Грей тряхнул головой. – Если, конечно, поможешь Дарью увидеть, как обещал. А может, ты не знаешь, что она вернулась в свой мир?

– Это я-то не знаю? – Домовой возмущенно подпрыгнул. – В отличие от тебя, я знаю все! Ну, или почти все. Между прочим, со мной она даже попрощаться приходила! И это именно я, зная, что ты обязательно сунешься следом за Дарьей, прицепил к ней маячок, чтобы ты потом сумел ее найти без особых проблем.

– Что ты сказал?

– Что слышал! – огрызнулся домовой. – И учти, одним «спасибо» от меня не отделаешься!

– А чем отделаюсь? – Грей лукаво прищурился. Весть о маячке заметно подняла ему настроение.

– А ничем! Я с тобой пойду, и это не обсуждается. Тем более что без меня маячок ты не найдешь, потому что он хранит на себе следы моей магии. Вот! – Ярко-желтые глаза с вызовом уставились на Грея.

Верно подметила как-то Дарья: ну вылитые пуговицы!

– А если она этот твой маячок потеряла? Как тогда?

– Это вряд ли, – отмахнулся домовой. – Девчонки – они же страсть как всякие бантики-завязочки любят. Так что давай собирайся!

– Куда?

– Ну что значит «куда»? К Дарье, разумеется!

Грей обрадованно улыбнулся, но мгновение спустя просверлил домового подозрительным взглядом:

– А скажи мне, как же ты собираешься отправиться в другой мир, если не имеешь права добровольно покинуть свой дом?

– А очень просто! – Домовой запрыгнул на кровать и что-то нашарил на покрывале. – Вот, смотри, с легкой руки Дарьи я теперь не только домовой, но и мешковой. По ее просьбе обзавелся вторым жилищем. Как тебе?

Рассмотрев зажатый в мохнатой ручке небольшой мешочек на длинном шнурке, Грей озадаченно вскинул брови.

– Да не строй ты мне глазки! – Пушистик с силой впихнул мешочек ему в руку. – Когда Дарья во мне нуждалась, я просто подсказал ей способ все время находиться рядом друг с другом. Так что вешай мешочек на шею, и тогда я смогу быть постоянно рядом с тобой.

Пожав плечами, Грей послушно надел шнурок на шею и вновь посмотрел на кровать. Домового на ней уже не было.

– Ну и чего, спрашивается, застыл? – пробурчали из мешочка – Джинсы возьми, мы их Дарье вернем. По крайней мере, будет первое доброе дело на твоем счету. Или забыл, что теперь тебе ее придется заново завоевывать?

Глава 3

Переждав непонятный приступ головокружения, я стянула с себя пижаму, быстро переоделась в костюм и подскочила к зеркалу, чтобы привести в порядок волосы. Пару движений и… щетка запуталась. Выругавшись от нетерпения, я высвободила расческу и вытащила из волос небольшую ленточку.

Это что такое? Я вроде с косами не дружу. Да и ленточка какая-то странная – серая, а на конце поблескивает маленький красный камушек. Впрочем, сейчас не до ленты, главное, на работу не опоздать!

Пожав плечами, я бросила ленту на полку у зеркала. Влезла одной ногой в туфлю. В комнате запиликал мобильник. Схватив с пола вторую туфлю, я помчалась на звук голоса Майкла Джексона, под бодрую мелодию уверявшего на английском, что Билли Джин не его девушка.

«Ага, – мрачно подумала я в такт песне, – а лента на полке у зеркала тоже не моя!»

Наконец палец ткнул в заветную кнопочку, и мысли о ленте вылетели из головы.

– Я спускаюсь! – громко завопила в ухо Элка, моя подруга. – Ты выходишь?

– Обуваюсь! – выдохнула я, стоя на одной ноге, обутой в высоченную шпильку, с мобильником у уха, пытаясь второй рукой натянуть туфлю на ногу.

– Жду в лифте! – отрапортовала Элка и отключилась.

Я сайгаком поскакала к двери. Из кухни в прихожую вышла кошка, уселась в углу и принялась вылизывать белоснежную лапу.

– Марусь, не скучай! – Я послала кошке воздушный поцелуй и схватила сумку. – Вернусь – принесу креветок. До вечера!

Закрывая дверь, услышала шум спускающегося лифта. Закинула ключи и мобильник в сумку, в два прыжка подскочила к заветной створке, которая буквально через секунду отъехала в сторону, явив моему взору зевающую подругу.

– Эль, не спи, замерзнешь! – бодро порекомендовала я, нажимая на кнопку первого этажа.

– И тебе доброго утра, – мрачно кивнула Элка. – Готова к труду и обороне?

– К обороне готова, а вот к труду не очень, – честно призналась я, морщась от всплывшей в памяти физиономии Сан Саныча – начальника фирмы.

В глаза и на бумаге его, разумеется, величали Александром Александровичем, но между собой предпочитали не ломать языки. Мужик он был в целом неплохой, но приставучий, словно репей. Несмотря на наличие миловидной жены и столь же миловидной дочери – девицы семнадцати лет с очень большими запросами, не пропускал ни одной юбки. Поэтому я ходила на работу исключительно в брюках, тайно надеясь на визуальный обман, который позволит начальнику не выделять меня из толпы сотрудников.

Ага, размечталась!

Сан Саныч кружил вокруг словно коршун: все время находил многочисленные предлоги для того, чтобы позвать в кабинет, давал кучу заданий, придумывал разнообразные просьбы и поручения.

В половине случаев я благополучно спихивала все на секретаршу Лидочку, длинноногую пассию шефа. Во второй половине разбиралась сама, крепко сжимая челюсти, чтобы не послать начальника куда подальше за чрезмерную внимательность к моей персоне.

Внимательность эта, впрочем, объяснялась довольно просто: интересующие шефа особы, а таковых насчитывалась примерно половина офиса, довольно быстро сдавали свои позиции, со мной же подобный номер никак не проходил. Надбавки к зарплате я не просила, больничными не пользовалась, детьми обременена не была и работала, к счастью, добросовестно, без нареканий. В общем, придраться ко мне поводов не находилось. Приглашения на обед игнорировала, из кабинета вылетала пулей, а дверь всегда оставляла приоткрытой. К тому же меня страховала Элка – едва я задерживалась в кабинете шефа дольше пяти минут, подруга звонила на мобильный. Трубку я, конечно, не поднимала, но шеф заметно нервничал и сбивался со сластолюбивого настроя, будучи твердо уверенным в том, что звонит мой ухажер. Во всяком случае, фразу он выдавал всегда одинаковую: