Виктор Некрас - Ржавые листья

Шелех хрипло пояснил:

— Ни один местный тать не полез бы в терем Колюты, а коль полез бы — с ним бы не справился.

— А из пришлых в городе — только ты, — закончил киянин, доселе сидевший молча.

— Спаси боги, что татём меня посчитали, — ядовито ответил я. — Обычно меня зовут Стемид, я кметь великой княгини Рогнеды.

— Так я ж тебя помню! — воскликнул Шелех обрадовано, вот только радость эта показалась мне какой-то ненастоящей. Словно Шелех узнал меня давно, но ждал — сознаюсь я или нет.

— Что… здешний? — остро глянул на него киянин.

— Здешний, — подтвердил кривич. — Вспомнил я его. Он ещё Рогволоду-князю служил.

— А ныне великой княгине Рогнеде служу, — подтвердил я. А Шелех, улучив мгновение, вдруг подмигнул мне.

— Она тебя сюда послала? — спросил киянин въедливо, а когда я, не раздумывая, кивнул, подозрительно спросил. — Зачем?

Он разглядывал меня с любопытством. Так, наверное, кот смотрит на попытки пойманной мыши удрать и думает — сожрать её сразу, поиграть сначала или отпустить.

— А она в Полоцк хочет вернуться, — наобум брякнул я. — Её великий князь сюда отсылает. А меня она прислала посмотреть, как город, да терем княжий в порядке ли?

Шелех едва заметно кивнул, чуть приободрился. Несколько мгновений они меня разглядывали, потом, не сговариваясь, встали.

— Ладно, — процедил киянин. — Проверим. Живи пока что здесь.

Они вышли, аккуратно притворив за собой дверь.

Теперь они будут проверять. Снесутся с Киевом. Семидицы через две придёт ответ, что княгиня Рогнеда никуда ехать не собирается. Ответа мне дожидаться нельзя.

Тут, в Полоцке, должны быть наши… «рогнедичи». Не может не быть… чего это там мне Шелех подмигивал?

Я спустился вниз, в корчму и первое, что увидел — вытаращенные глаза хозяина.

— Не забрали?!

— Обознались они, ясно? — усмехнулся я, устраиваясь у стойки и притягивая к себе сковородку с ещё шипящими колбасками. Перехватил взгляд хозяина и досадливо бросил. — Да не трясись ты! Кто это были такие?

— Так ты их ещё и не знаешь? — изумился хозяин.

— Шелеха знаю, а тех двоих… — я пожал плечами, откусывая большой кусок хлеба и обмакивая колбаску в тёртый хрен.

— Киянин — голова наместничьей дружины, — пояснил корчмарь, подставляя мне под руку тарель с калёными орехами и наливая в чаши тёмный квас. — Зовут — Огнен…

— Похож, — бросил я насмешливо, и корчмарь затосковал:

— Слушай, съезжай от меня, а?

— Ещё чего, — невнятно сказал я, прожёвывая вторую колбаску и протягивая руку за третьей. Мне здесь нравится. Кормят вкусно и песни красивые поют. Я всем своим друзьям про твою корчму расскажу. Да ты и сам не захочешь барыша лишаться.

— О-о-о, — простонал корчмарь, возводя глаза вверх, и что-то беззвучно зашептал — то ли молился Змею-Волосу, то ли материл всех моих родичей до седьмого колена.

— Мы не договорили, — заметил я. — Урманин. Он кто?

— Херсир Авайр, — задумчиво сказал корчмарь, глядя как я откусываю от четвёртой колбаски. — Хрен его знает, кто он таков. Живёт у наместника на дворе с тремя друзьями, урманами тож. Огненов сокувшинник.

— Та-а-ак, — протянул я и отхлебнул из чаши квас. В нос ударило вкусом орехов и тёртого хрена. — А я-то думал, они все трое из варты.

Высокие посты всех троих меня ничуть не удивили. Колюта был кметьем, да и в варте наверняка не на последнем месте. Кому и ловить его убийцу?

Я бесцельно бродил по городу уже полдня в надежде хоть на какую-то встречу с Шелехом или уж хоть на то, что кого из людей своих к нему пришлёт. Прикидываясь зевакой и бездельником, прошёл и мимо дома Колюты, где уже собралась изрядная толпа досужих горожан — привольно почесать языки. Послушал сплетни, поглазел на дом. Мелькнула мысль, что теперь пожалуй, и встречников дождёшься на третьи сутки. Хотя… я ведь и Колюту, и Радко и слугу их убил честно, лицом к лицу и с оружием в руках. Ладно… встречники приходят на третью ночь, а до третьей ночи всяко надо убираться из Полоцка.

Поглазев на дом и покрутясь у заплота, я выбрался из толпы и побрёл прочь. На душе кошки скребли.

На соседней улице тоже толпился народ. Я подошёл ближе и увидел шатёр с небольшой деревянной степенью. Над толпой на верёвке плясал человек.

Скоморохи!

Я остоялся у скоморошьего шатра. Над пёстрыми матерчатыми стенками райка метались куклы, разговаривая разными голосами. Бедняк лупил толстой палкой тиуна, купца и боярина, оставалось и князю. Чернь, столпясь у райка, хохотала, отпуская солёные шуточки, толкала друг друга локтями, грызла орехи.

Я несколько мгновений подумал — не впутаться ли. Негоже так про князя… И тут ощутил, как кто-то стал за спиной, а голос у самого уха негромко шепнул:

— Тихо. Не оборачивайся…

— Что? — спросил я, узнав по голосу Шелеха. — За мной что, следят?

— Вроде бы нет, но осторожность не помешает, — возразил вартовой голова. — Ты давно из Киева?

— С семидицу.

— Это правда? Великая княгиня Рогнеда едет сюда?

— Нет, вестимо, — хмыкнул я. — Придумал, чтобы отвязаться. Мне надо выбраться из города как можно скорее.

— Я тож так думаю, — задумчиво сказал Шелех. — Огнен послал в Киев голубя с берестой…

— Голубя? — придушённо переспросил я.

Голубь не вестоноша, он будет в Киеве уже к вечеру. А послезавтра утром другой голубь принесёт в Полоцк ответ. Уходить надо сегодня же.

— Уходить тебе надо ночью, — бросил Шелех. — Сегодня же.

Чужая рука впихнула мне за пояс что-то твёрдое.

— Покажешь это варте у ворот, они тебя пропустят.

— Всё? — благодарно спросил я.

— Только одно, — Шелех несколько мгновений помолчал, но всё же решился. — Долго… ждать?

— Теперь уже нет.

Ночь свалилась на Полоцк чёрно-золотым звёздным покрывалом, и редкие облака медленно ползли по небу, изредка загораживая остророгий изогнутый месяц, светящийся бледно-зеленоватым серебром.

Осторожно, чтобы не звякнуть, Стемид приподнял оконницу, выбрался на гульбище. Во дворе корчмы тоже было тихо, только в углу ворчал во сне здоровенный пёс чудинской породы. Варяг бесшумно перемахнул перила, мягко упал на полусогнутые ноги. Пёс даже не проснулся — видно, ночные отлучки постояльцев были в порядке вещей. Стемид забрался в конюшню, разворошил сено и вытащил короб с мечом. Приторочил короб за спину и выбрался со двора.

Варяг молча и почти бесшумно крался по ночным улицам Полоцка. Уходить следовало рекой — самый быстрый и лёгкий путь. На Дисну, волоком в Березину, а оттоль — в Днепр.