Анатолий Махавкин - Леди Зима (СИ)

— Твои штуки, засранец? — Джонрако обернулся к неизвестному, но обнаружил, что тот исчез и плоский камень — пуст, — Сволочь, что ты ещё задумал, разрази тебя гром?!

Пространство острова стремительно исчезало под клокочущим мраком и очень скоро капитан оказался на узкой полоске между шипящим прибоем и стеной тьмы, подбирающейся к нему всё ближе и ближе. Могильным холодом веяло от колышущейся темноты и мореход начал, против своей воли, отступать к океану, твёрдо решив, лучше отдать себя на волю волн. Однако, повернувшись к прибою, капитан нашёл там ту же жуткую тьму. Отступать стало некуда и Джонрако замер на месте.

Мрак приблизился вплотную, оставив свободным лишь маленький кусок каменистой почвы, где стоял Собболи. Внезапно в стене тьмы, как в зеркале, моряк увидел своё отражение. У отражённого Джонрако глаза оказались плотно закрыты. Внезапно они распахнулись и зелёный свет, хлынувший из них, отбросил капитана прочь.

С глухим рыком, моряк рухнул на твёрдую поверхность, очень хорошо ощутив это именно ягодицами. Некоторое время Джонрако сидел абсолютно неподвижно и приходил в себя. Потом попытался понять, где находится. В этот раз с ориентировкой вышло намного лучше. По всем признакам он находился в своей каюте.

В иллюминатор робко проникал серый свет раннего утра и бросал тусклые блики на книжный шкаф. Тёмное пятно, за стеклом, напомнило Собболи о кошмарном сновидении, но приглядевшись, он сообразил, что это — пустое место, оставшееся после того, как он вчера взял с полки «Синвертори за Пунам» — «Путешествие по Синвертори». Книга потребовалась ему, чтобы уточнить некоторые моменты в лоции Сквозной реки.

— Чтоб я сдох! — проворчал Собболи и установил в крепление светильник, почему то лежащий на полу. После этого мореход задумчиво уставился на вмятину в полу. Весил капитан достаточно много.

— Надо или сбросить вес, — буркнул Джонрако и присел на койку, — Или видеть только хорошие сны.

Собственный голос помог ему немного сбросить напряжение, вызванное ужасным сновидением и чтобы окончательно развеяться, Собболи налил себе рома, проглотив напиток в один глоток. Теперь капитан окончательно успокоился и сердце перестало рваться из груди, но картины кошмара продолжали ясно стоять перед глазами. Таких реалистичных сновидений он ещё никогда не видел. Его кожа до сих пор ощущала брызг солёной воды и дуновение холодного ветра.

Капитан вновь взял бутылку, но подумав, отставил: скверная привычка — начинать день с опорожнённой бутыли. Спать не хотелось совершенно: подобные сновидения отобьют желание закрыть глаза у кого угодно. Почесав затылок и пригладив всклокоченную бороду, Собболи зевнул и подошёл к иллюминатору. М-да, похоже сегодня светило не порадует его своими тёплыми лучами. Над волнами медленно плыли седые космы тумана. К счастью, не того зловонного облака, которое настигло их у Туманной косы, а самого обычного, способного сбить с курса лишь неопытного юнгу.

— Сон в руку, — буркнул Джонрако и зевнул, едва не вывихнув челюсть, — Надо подниматься к моим лодырям, проверить, как они держат Чертяку.

Стоило ему выйти на палубу, как в нос ударил промозглый запах сырости, а перед глазами качнулась непроницаемая пелена туманного облака. Все металлические части такелажа блестели так, словно их тщательно надраили, а дерево потемнело, напитавшись влагой. Воздух казался неподвижным и подозревая худшее, Джонрако запрокинул голову, уставившись на оснастку. Дела обстояли именно так, как он и предполагал: полотнища парусов безвольно обвисли, напоминая бесформенные тряпки вокруг прачечной. Ветра не было. Злобно плюнув в шпигат, Джонрако поёжился и начал подниматься на спардек, едва не поскользнувшись на последней ступени.

Фигуры вахтенных, сгорбившихся у штурвала, напомнили ему про неприятного собеседника из недавнего кошмара. Блеклая пелена преобразила моряков, надевших штормовые плащи, чтобы хоть как-то уберечься от пронизывающей до самих костей, сырости. Вот и капитан, ощущая ломоту в суставах, успел пожалеть о забытом в каюте бушлате.

Один из вахтенных, услыхав шаги капитана, отбросил с лица капюшон и глухо кашлянул. Джонрако узнал Далина, даже если бы тот не стал открывать лицо, и с любопытством посмотрел на серую физиономию помощника, отбывающего наказание за своё поведение в первый день плавания. Боцман смахнул с носа огромную мутную каплю и хрипло поприветствовал капитана. Второй вахтенный повторил слова приветствия, предпочитая не поднимать капюшон.

Увидев, кто стоит у штурвала, Джонрако тотчас успокоился: в таких руках Чёрт будет идти, словно вокруг — ясный солнечный день. Далин, если не пил, был одним из лучших мореходов Ченса. Тем не менее, ответив на приветствие, Джонрако отпер крышку нактоуза и сверил лоцию со стрелкой компаса. Корабль должен был идти на юго-юго-запад и судя по всему, расхождение с проложенным курсом составляло ничтожные доли градуса.

— Сойдёт, — буркнул капитан, избегая похвал в адрес боцмана, на которого продолжал сердиться, — Когда начался туман и убился ветер?

— Около трёх, — отрапортовал второй вахтенный, — Мы вошли в полосу тумана и почти сразу исчез ветер.

— Какая скорость была до этого? — поинтересовался Джонрако, листая страницы корабельного журнала, который отдал ему Далин.

— Пять, пять с половиной. — почесав ухо, сообщил помощник, — Я отметил. А после, упала до половины узла. Может, даже меньше.

— Почти дрейф, — проворчал Собболи, отмеряя отрезок на карте, — Как жаба в луже. Так мы далеко не уйдём.

Больше он ничего не говорил, погрузившись в расчёты. По всему выходило, что они болтаются в сотне миль северо-восточнее Твайра. Поскольку Джонрако и мысли не имел заходить в Черз, через полсотни миль следовало корректировать курс. Но при таком ходе пятьдесят миль они преодолею очень нескоро.

Капитан так погрузился в раздумья, что голос боцмана заставил его вздрогнуть.

— Это ещё кто? — прохрипел Далин и шмыгнул носом, — Кому ещё не спится в чёртову рань?

Джонрако оторвался от вычислений и обернулся, уставившись на тёмную фигуру, неторопливо вырастающую над краем надстройки. Шагов моряк так и не слышал, да и вообще — плеск волн, был единственным шумом, который доносился до его ушей. То ли от промозглой сырости, то ли по какой другой причине, но Собболи ощутил озноб и его рука, сама по себе, скользнула в карман безрукавки, где хранился верный пистолет. А неизвестный, чей силуэт дрожал в космах тумана, продолжил приближаться, уже ступив на доски спардека. Под тяжёлое дыхание вахтенных, Джонрако медленно потянул оружие из кармана.