Веда Корнилова - Эрбат. Пленники судьбы

- Эй, ты там поосторожнее! - не выдержала я, глядя на то, как лихо Кисс орудует своим ножом, извлекая застрявшие звездочки из тела мальчишки. - Все же в живом теле копаешься, не в дорожной сумке!

- Зато он бы с удовольствием покопался в наших бездыханных телах… Так, пацан?.. Лиа, забирай трофеи - и Кисс попытался сунуть мне в руки сюрикены.

- Сам отдай эти звездочки Трею! А я парня посмотрю… Бинты принеси!

- Ага, подай, принеси, унеси…Кстати, парень, сразу предупреждаю тебя: еще раз попытаешься укусить эту девушку - и я в тот же миг эти звезды, что только что выковырял из твоего тела, воткну назад, причем затолкаю их поглубже. Усек? Советую даже не пытаться проверить это мое обещание. Сдержу.

Пока я осматривала раны мальчишки и перевязывала из принесенными бинтами, все так же зло глядящий на нас мальчишка стал что-то говорить Киссу, причем в его детском голосе, кроме неприязни, стали появляться нотки отчаяния. Когда я попыталась было вмешаться в их разговор, Кисс махнул рукой - иди, дескать, отсюда, дай нам поговорить, здесь бабам слушать нечего… Что ж, надо, так надо, беседуйте, коты бродячие…

Пошла к остальным. Пусть Оран и сказал, что наши парни из схватки вышли всего лишь с царапинами, но, тем не менее, у них кое-где на одежде были пятна крови. В особенности не помешает поглядеть на рану Стерена - судя по тому, как у него идет кровь, "царапина" в том месте должна быть довольно глубокой. С этим следовало сейчас же разобраться, на такой жаре раны запускать никак нельзя…

Несмотря на возражения пожилого стражника, заставила его снять и рубаху, и кольчугу. Что ж, я была права в своем предположении: хотя удар мечом был им получен вскользь, но, тем не менее, по касательной задело шею, так что тут требовалась срочная помощь. Остановила кровь, соединила рассеченную мышцу, наложила повязку…

- Ну, чего там? - а наш стражник, несмотря ни на что, все же понимает, что к таким ранам, как у него, не стоит относиться наплевательски.

- Сейчас около дела… Нормально, в общем. Все, одевайся - я кивнула Стерену на брошенную одежду. - Только не в это… Достань чистую рубаху, а не то прежняя кровью залита. И кольчугу свою на какое-то время убери подальше. Ничего, ты у нас мальчонка крепкий, заживет на тебе все, как на собаке.

Стерен только ухмыльнулся и пошел к своим дорожным сумкам за чистой одеждой. Ладно, а мне бы не помешало также осмотреть остальных раненых, а то Орану в одиночку сложно это делать: все же в помощи нуждаются как мои товарищи по обозу, так и напавшие на нас - они все такие же люди, как и мы. Кстати, наши лошади тоже получили болезненные раны, во всяком случае те лошади, которых мальчишка успел достать ножом - наверняка. Тоже поглядеть бы не помешало…

- Эй, вояки, к вам вопрос - это Кисс, несет на руках того самого мальчишку. Спрашивает он, между прочим, на языке Харнлонгра. А парень на его руках плачет, причем слезы, чувствую, самые настоящие, не притворные, вызванные подлинным горем. Как видно, Кисс нашел общий язык с этим парнишкой. Ну, то, что Кисс всегда находил точки соприкосновения с такими вот мальчишками - это я уже давно заметила. Любой, даже самый недоверчивый ребенок оттаивал в его присутствии, а чуть позже и вовсе был готов пойти за Киссом хоть на край света. Вспомнить хоть Толмача с Лисом - оба парня чуть ли не в голос плакали при расставании с ним… Я уже давно поняла, что дело здесь было не только в необыкновенном обаянии светловолосого парня. Здесь присутствовало еще что-то, куда более личное. Возможно, в обращении Кисса с детьми сказывалось нечто из того одинокого детства, о котором он как-то обмолвился мне. Впрочем, говорить о том периоде своей жизни парень отказывался наотрез…

Опустив парнишку на землю подле наших телег, Кисс спросил:

- Вояки - неудачники, не ответите мне на самый простой вопрос: отец этого пацана жив или нет?

- Тебе что за дело? - огрызнулся кто-то из лежащих на земле.

- Значит, есть дело, если спрашиваю. Ну, чего молчите?

Никто из раненых ничего не ответил, лишь некоторые отводили глаза в сторону.

- Тогда, может, ответите мне: кого вчера вечером повесили на площади в поселке? Только не говорите, что не знаете. При том присутствовали, считай, все, кто только оказался в тех местах. Молчите? Можете не отвечать, мы тоже знаем, что повесили тех троих, кого захватили живыми в схватке у дороги. В числе тех повешенных был и отец этого парнишки. Правильно?

Опять никто ничего не ответил, но общее молчание было красноречивее многих и многих слов. Значит, я не ошиблась: тот мужчина, и верно, был отцом этого взлохмаченного парня…

- Понятно… - протянул Кисс. - Парень, который из них пообещал тебе, что если ты остановишь обоз и поранишь лошадей, то твоего отца отпустят?

- Его здесь нет… - парень вытер мокрое лицо замызганной ладонью. - Нет его здесь… Они меня привезли сюда и сказали, что надо делать… Сказали, что если я все сделаю, как они велели, то батьку освободят… - и мальчишка снова заплакал, но уже без крика и визга, а тихо, как плачут обманутые дети.

- Молодцы - презрительно скривился Кисс, глядя на лежащих на земле людей. - Давно таких орлов не встречал. Ребенком прикрылись… Герои, одним словом. Прямо хоть награждай вас за сметливость и отвагу! Я мог бы понять, если б это еще правдой было - то, что его отец жив, и что его отпустят, если пацан вам поможет… А ведь вы все хорошо знали, что отец этого парня еще вчера был казнен! Он уже второй день на Небесах, и сейчас уже не имеет смысла уточнять, на какие из Небес он угодил, и за какие именно грехи там оказался. Я просто спрашиваю: вам, здоровым лбам, не стыдно было так ребенка обманывать? Или и ему собирались потом по горлу ножиком махнуть?

- Тоже мне, праведник выискался… - пробурчал один из лежащих на земле, высокий мужчина с перебитым носом. - Проповеди читать вздумал… Можно подумать, ты святее самого Всеблагого…

- Ну, людям с праведной жизнью среди нас делать нечего. Не тот мы народ, а проповеди читают в храмах, да для вразумления согрешивших. Я же могу прочесть только отходную. И именно этим сейчас начну заниматься, если вы мне не скажете, где среди вас тот, который заставил этого пацана жизнью рисковать.

Над дорогой повисло тяжелое молчание. Мы тоже помалкивали, с интересом прислушиваясь к разговору. Кисс ожидал ответа, а у раненых явно не было желания разговаривать с нами.

- Ну, мужики, и где же этот человек? Чего молчите?

- Тебе надо, сам и ищи! - снова огрызнулся все тот же мужик с перебитым носом..

- Значит, мне надо приниматься за отходную…

- Можно подумать, ты родственника встретил - буркнул один из раненых. Послушай тебя, так это не простой мальчишка, а сокровище какое заморское… Да таких пацанов по деревням да весям бродит видимо-невидимо. Вырастет - такая же шваль будет, как и его папаша многогрешный.