Михаил Бабкин - Слимпериада. Трилогия

Едва он прикоснулся клинком к ящику, как сейф тут же окутался иссиня-белым сварочным заревом, полыхнул длинным языком жаркого пламени, словно норовя облизать им Семёна с ног до головы, и почти достал его, почти. Однако в последний миг жгучий язык отклонился в сторону, метнулся к прозрачному клинку, обвил его и растаял. Погас. А вместе с ним погасло свечение вокруг сейфа.

– Бли-ин, – Семён утёр свободной рукой холодный пот со лба, – так и есть, я первое правило забыл. То, которое Кардинал мне сказал. Насчёт проверки подозрительных дверей на заговоренность. Тьфу ты! А меч хорош, ничего не скажешь, – Семён опять примерился к сейфу. – Как он ту сварку заземлил, любо-дорого… Натуральный молниеотвод, а не меч. Вернее, магоотвод, – Семён надавил на лезвие. – Наверно, он из проточной воды сделан. Проточная, она хорошо заземляет… – лезвие медленно вгрызалось в броню сейфа; над железным шкафчиком зависло облачко мелкой водяной пыли, в котором играла блёклая радуга. Словно работал Семён не с мечом, а с водяным распылителем. Которым воздух увлажняют.

Через минуту дверца отвалилась. Семён выключил меч, спрятал рукоять в карман, присел на корточки и заглянул в нутро сейфа.

Железный ящик был пуст. Почти пуст: на средней полке лежал кругляш с цепочкой, брат-близнец Мара. Только размером чуть побольше.

– Отрядовский оберег, – сообразил Семён. – Который мне Кардинал вместо тебя выдать хотел. Берём?

– Нет, – ревниво запротестовал Мар. – Зачем тебе кардинальская фигня? Вовсе ни к чему, уж поверь. Ну-ка, приложи меня к оберегу… осторожно, руками его не касайся, а то вдруг полыхнёт или взорвётся, кто ж его знает… – Семён снял медальон с шеи и аккуратно наложил его сверху на кардинальский оберег, но ничего не случилось. Не полыхнуло и не взорвалось.

– О, – сказал Мар. – Ух ты! – и замолчал, лишь изредка бормоча что-то еле слышное. Похоже, ругался. Семёну надоело сидеть на корточках, он собрался было встать, но тут Мар коротко дилинькнул.

– Всё? – спросил Семён, протягивая к нему руку.

– Всё, – сытым голосом ответил медальон. – Можешь меня забирать. Я под завязку… ик… прямо-таки обожрался… ик… Ох, тяжело.

Семён взял Мара – тот заметно прибавил в весе. И нагрелся так, что обжигал руку. Семён побросал горячий медальон как печёную картошку, с ладони на ладонь, после надел его.

– Хорошо, – довольно сказал Мар. – Очень хорошо… ик.

– Я думаю, – согласился Семён, вставая на ноги. – Ты тяжелее стал, раза в два. Наетый как удав.

– Нет, – с трудом сдерживая икоту ответил Мар. – Я не о том. Хорошо, что ты тот оберег брать не стал. У него половина заклинаний налажена на подчинение своего владельца Кардиналу. Лично. Покруче той чашки с кофе будет! А ещё там было одно заклинание… скрытое, глубоко запрятанное… Нехорошее заклинание.

– Какое? – насторожился Семён.

– Убойное, – Мар протяжно рыгнул. – Извиняюсь. Уф, полегчало. Перебор, однако, случился. Но лучше перебрать, чем пустым быть! Я себя последнее время таким никчемным чувствовал, что порой…

– Мар, какое убойное заклинание? – настойчиво повторил вопрос Семён. – Каяться после будешь.

– Да такое, из этих… Из контрольных. Ежели что замыслишь против Кардинала, или приказа его ослушаешься… И насчёт слимпа там говорилось. Как, значит, найдёшь тот слимп и Кардиналу преподнесёшь, так и опаньки тебе будет. Сразу же.

– Вот скотина! – возмутился Семён, – вот сволочь.

– Да уж, – охотно согласился медальон. – Гад ещё тот. Всё продумал. Правильно мы его, лихого дядю, прищучили. Хоть и двойника. Кстати, в той половине заклинаний, которую я брать не стал, помимо всего прочего особо указывалось на нейтральное отношение к действиям чужих. Можно сказать, на доброжелательное. Врал он про войну, факт! Кто же врагам добра желает…

– Эт-точно, – рассеянно сказал Семён, думая о чём-то другом. – Значит, опаньки, говоришь… Эх, доберусь я когда-нибудь до оригинала! Ох и побеседую с ним.

– Не надо, – быстро сказал медальон. – Ты мне живой нужен. Зачем мне мёртвый Семён? Он же тебя как курчонка… Брось! Мстить можно и по другому, не так рискованно.

– Возможно, – нехотя согласился Семён. – После обдумаю такой вариант. А пока надо сваливать.

– Запросто, – небрежно ответил Мар. – Хоть на Перекрёсток. У меня теперь все новые коды есть, и ещё кое-что свеженькое заимелось! Я теперь не только обороняться могу, я…

Семён перестал слушать болтовню медальона: перед ним возник безликий призрак. Тот самый, что кашеварил и кофе подносил. Который пытался предупредить Семёна о подвохе с чашкой. Безликий умоляюще прижал руки к груди, а после потыкал себе в лицо пальцем.

– Ты чего хочешь? – недоумённо поинтересовался Семён, вглядываясь в крохотные точки глаз на белом пятне лица. – Не понимаю.

– Ничего я не хочу, – растерялся Мар. – Я тебе о заклинании нападения толкую, у меня нынче и такое припасено, а ты меня не слушаешь. Я для кого стараюсь?

– Погоди ты, – оборвал его Семён. – Тут гость пришёл, который без лица. Хочет чего-то.

– Какой такой гость? – всполошился Мар. – Он тебе мешает? Давай я на нём заклинание нападения попробую! Надо же потренироваться хоть на ком-то.

– Отставить тренироваться! – гаркнул Семён. – Молчи и отдыхай. Пока что.

– Вот по солдафонски не надо, – обиделся Мар. – Я и так помолчать могу. Без окриков. – И замолк.

Призрак выждал, когда Семён снова обратил на него внимание, и настойчиво повторил жест. Но более подробно: нарисовал себе пальцем большие глаза, нос, рот.

– Он хочет, чтобы я ему лицо восстановил, – прошептал Семён.

– Ну и восстанавливай, – буркнул Мар. – А я молчу и отдыхаю. Согласно приказу.

– Извини, что нашумел на тебя, – повинился Семён перед медальоном. – Сгоряча это я. От неожиданности, – Семён дружелюбно похлопал по нему ладонью. – Больше не буду. Обещаю.

– Лучше не обещай, – вздохнул Мар. – Не выполнишь ведь… Ладно, я уже не сержусь. Давай, восстанавливай чего хотел.

Семён протянул руку к терпеливо ждущему призраку и дотронулся до его лица. Пальцы ощутили лёгкое уплотнение, словно Семён к клочку ваты прикоснулся: по лицу призрака прошла лёгкая рябь. Как будто ветерок по невесомой занавеске прогулялся. Семён аккуратно обвёл пальцем те места, где у призрака должны были находиться нормальные глаза, нос и рот – и они появились, медленно, трудно, но появились. Так же, как на проявляемой фотокарточке – сначала контуры, слабые намёки на изображение, а после, разом, само изображение. В полном своём понимании.

Лицо у призрака оказалось благообразное, доброе. Как у приходского священника. Заслуживающее доверия.