Последний король - Роберт Ирвин Говард

из Ирландии. Я британец, и моя раса пришла из Галлии всего сто лет назад. Мы покорили гэлов и вытеснили их в Эрин, Уэльс и Каледонию, так же как они вытеснили вашу расу ”.

“Неважно!” Древний вождь вскочил на ноги. “Кельт есть кельт. Британец или гаэль , это не имеет значения. Если бы это был не Гаэль, это был бы британец. Каждый кельт, который попадает в наши руки, должен заплатить, будь то воин или женщина, младенец или король. Схватите его и привяжите к столбу ”.

В одно мгновение Корорук был привязан к столбу и с ужасом увидел, как пикты складывают хворост у его ног.

“И когда ты достаточно обожжешься, британец, - сказал древний, - этот кинжал, который выпил кровь сотни бриттов, утолит свою жажду в твоем”.

“Но я никогда не причинил вреда пикту!” Корорук задыхался, борясь со своими путами.

“Ты платишь не за то, что ты сделал, а за то, что сделала твоя раса”, - сурово ответил древний. “Я хорошо помню деяния кельтов, когда они впервые высадились в Британии – вопли убиваемых, вопли изнасилованных девушек, дым от горящих деревень, грабежи”.

Корорук почувствовал, как его короткие волосы на затылке встали дыбом. Когда кельты впервые высадились в Британии! Это было более пятисот лет назад!

И его кельтское любопытство не позволяло ему оставаться спокойным даже у костра, когда пикты готовились разжечь сложенные вокруг него дрова.

“Ты не мог этого помнить. Это было давным-давно”.

Древний мрачно посмотрел на него. “А мне уже много лет. В юности я был охотником за ведьмами, и старая ведьма прокляла меня, корчась на костре. Она сказала, что я должен жить до тех пор, пока не умрет последнее дитя пиктской расы. Что я должен увидеть, как некогда могущественная нация канет в лету, и тогда – и только тогда – я должен последовать за ней. Ибо она наложила на меня проклятие вечной жизни”.

Затем его голос стал громче, пока не заполнил пещеру: “Но проклятие было ничем. Слова не могут причинить вреда, ничего не могут сделать человеку. Я жив. Я видел, как сотни поколений приходили и уходили, и еще сотню. Что такое время? Солнце восходит и заходит, и еще один день канул в лету. Люди следят за солнцем и по нему определяют свою жизнь. Они со всех сторон связывают себя со временем. Они считают минуты, которые уводят их в вечность. Человек пережил столетия, прежде чем начал считать время. Время создано человеком. Вечность - дело рук богов. В этой пещере нет такого понятия, как время. Нет звезд, нет солнца. Снаружи - время; внутри - вечность. Мы не считаем время. Ничто не отмечает бег часов. Юноши уходят. Они видят солнце, звезды. Они отсчитывают время. И они проходят. Я был молодым человеком, когда вошел в эту пещеру. Я никогда ее не покидал. По вашему счету, я, возможно, прожил здесь тысячу лет; или час. Когда время не сковано, душа, разум, называйте это как хотите, могут победить тело. И мудрецы расы во времена моей юности знали больше, чем когда-либо узнает внешний мир. Когда я чувствую, что мое тело начинает слабеть, я принимаю волшебный напиток, который известен только мне во всем мире. Это не дает бессмертия; это работа только разума; но это восстанавливает тело. Раса пиктов исчезает; они тают, как снег на горе. И когда последний уйдет, этот кинжал освободит меня от мира ”. Затем, быстро сменив тон: “Зажги хворост!”

Разум Корорука был совершенно не в себе. Он ни в малейшей степени не понимал того, что только что услышал. Он был уверен, что сходит с ума; и то, что он увидел в следующую минуту, убедило его в этом.

Сквозь толпу пробился волк: и он знал, что это был тот самый волк, которого он спас от пантеры недалеко от ущелья в лесу!

Странно, каким давним это казалось! Да, это был тот же самый волк. Та же странная, неуклюжая походка. Затем существо выпрямилось и подняло передние лапы к голове. Что это был за безымянный ужас?

Затем голова волка откинулась назад, обнажив человеческое лицо. Лицо пикта; одного из первых “оборотней”. Мужчина вышел из волчьей шкуры и шагнул вперед, что-то выкрикивая. Пикт, только начавший поджигать дрова у ног британца, отвел факел и заколебался.

Волк-пикт выступил вперед и заговорил с вождем, используя кельтский, очевидно, в интересах пленника. (Корорук был удивлен, услышав, что так много людей говорят на его языке, не задумываясь о его сравнительной простоте и способностях пиктов.)

“Что это?” - спросил пикт, игравший волка. “Должен быть сожжен человек, которого не следовало сжигать!”

“Как?” - яростно воскликнул старик, вцепившись в свою длинную бороду. “Кто ты такой, чтобы идти против обычая многовековой древности?”

“Я встретил пантеру”, - ответил другой, - “и этот британец рисковал своей жизнью, чтобы спасти мою. Должен ли пикт проявить неблагодарность?”

И пока древний колебался, очевидно, движимый в одну сторону фанатичной жаждой мести, а в другую - не менее свирепой расовой гордостью, пикт разразился дикой речью на своем родном языке. Наконец древний вождь кивнул.

“Пикт всегда платил свои долги”, - сказал он с впечатляющим величием. “Пикт никогда не забывает. Развяжите его. Ни один кельт никогда не скажет, что пикт проявил неблагодарность”.

Корорука освободили, и когда он, словно в оцепенении, попытался пробормотать слова благодарности, вождь отмахнулся от них.

“Пикт никогда не забывает врага, никогда не забывает дружеский поступок”, - ответил он.

“Пойдем”, - пробормотал его друг-пикт, дергая кельта за руку.

Он повел нас в пещеру, ведущую прочь от главной пещеры. Когда они уходили, Корорук оглянулся и увидел древнего вождя, сидящего на своем каменном троне, его глаза блестели, когда он, казалось, оглядывался назад сквозь утраченную славу веков; по обе стороны от него прыгали и мерцали огни. Фигура величия, король исчезнувшей расы.

Проводник Корорука все дальше и дальше вел его. И наконец они вышли, и британец увидел над собой звездное небо.

“Там находится деревня твоих соплеменников, - сказал пикт, указывая, - где ты найдешь радушный прием, пока не захочешь продолжить свое путешествие заново”.

И он осыпал кельта подарками; дарами в виде одежды из ткани и искусно выделанной оленьей кожи, расшитых бисером поясов, прекрасного лука из рога со стрелами,