Королева отступает последней (СИ) - Чернованова Валерия Михайловна

С трудом прохрипела:

— Не дышу...

Он тут же отстранился, обхватил моё лицо ладонями, внимательно в него вглядываясь, скользя по мне жадным взглядом:

— Я уже представлял самое страшное. Что тебя схватили. Или...

Я слабо улыбнулась:

— Как видишь, я свободна. Только чувствую себя... не очень.

— Леан тебя осмотрит.

Не успела не то что возразить — даже пикнуть, как меня подхватили на руки и понесли во тьму пустынной улочки, старательно избегая пятен света, оставляемых редкими фонарями.

Мне так не хотелось его обманывать, снова, в который раз, но и правду сказать я не могла. Не могла взвалить на него бремя, что пытался всучить мне генерал-протектор. Нет, Вейнанд меня не выдаст, но я ни за что не стану им рисковать! Быть в курсе планов Холланда — слишком опасное знание. Слишком... пугающее. И про обряд рассказывать не стану.

Не подвергну его жизнь опасности.

Как ни удивительно, но он не стал набрасываться на меня с вопросами. Правда, и сам ничего не рассказывал. Ни об аресте Горна, ни о смерти Герберта. Несмотря на ношу в моём лице, двигался он быстро и бесшумно. Тенью скользил вдоль домов, минуя одно здание за другим, а потом нырнул в тёмную, пропахшую нечистотами подворотню. Толкнул плечом растрескавшуюся дверь, тут же жалобно заскрипевшую, осторожно спустился по лестнице, удерживая меня на руках так, словно нёс бесценную драгоценность.

Отпустил, только когда мы оказались в сыром, промёрзшем подвале. Одной зажжённой лучины едва ли хватало, чтобы осветить это укрытие, и тем не менее я сразу заметила тень, шевельнувшуюся в углу. Напряглась было, но услышав голос Эскорна, заметно расслабилась:

— Это мы. Я нашёл Лайру.

— Замечательно, — ворчливо отозвался Леан, а когда приблизился, я увидела его бледное, осунувшееся лицо с тёмными кругами.

— Стерден ещё не вернулся?

— Рыскает по городу в поисках нашей красавицы, — с той же интонацией продолжил Леан, не преминув добавить: — Жизнью рискует ради...

Слабачки?

Чаровик не закончил, но и так было ясно, кем он меня считает. Главной, а скорее, даже единственной виновницей сорванной операции.

Сбросив с себя плащ, Вейнанд превратил его в импровизированное ложе у стены, после чего предложил мне на него укладываться. Хотела возразить, сказать, что не позволю ему мёрзнуть, но тут уж и лучины хватило, чтобы в чертах его лица прочесть исход грядущего спора. Меня всё равно уложат, а любые возражения благополучно проигнорируют.

— Осмотри её, — велел он животворцу.

— Она ранена?

— Нет, но мне плохо, — тихо призналась я.

А в ответ получила очередной всплеск эмоций.

— Плохо ей... Уверен, не так, как сейчас под пытками Рейдмару, — не сказал — выплюнул Леан. — И уж точно лучше, чем Герберту. Он...

— Хватит! — рыкнул на него генерал. — Никто не спрашивает твоего мнения, никому оно неинтересно. Выполняй то, зачем тебя к ней приставили. Если с ней что-нибудь случится...

— Тогда что? — хмыкнул, усаживаясь передо мной, животворец.

— В Эргандар ты уже не вернёшься.

Не знаю, как Леан, а я генералу сразу поверила. Целитель судя по всему тоже, потому что брюзжать перестал и прожигать меня полным презрения и злости взглядом тоже. Занёс надо мной руки, прикрыл глаза, и в подвале воцарилась тишина. Несколько минут ничего не происходило, Леан просто сидел со вскинутыми руками, не шевелясь и как будто даже не дыша. А потом вдруг глухо выругался.

— Что случилось? — тут же отреагировал Вейнанд. — Что с ней?!

— Тьма на ней, — мрачно обронил целитель. — Чары злые, ядовитые.

Он отдёрнул руки, словно одно лишь прикосновение к загадочному колдовству вызывало в нём чувство отвращения, а может, даже страх. Жаль, я не могла выпрыгнуть из своего тела, избавиться от этой напасти. От слов Леана всё тело зазудело, вернулись тошнота и жар.

— Откуда?! — резко спросил Вейнанд.

— Пока не знаю, но обязательно выясню, — сосредоточенно проговорил животворец, раскрыл свою котомку и стал перебирать мешочки с порошками и травами. — Одно могу сказать точно: чары травили её не один день, неплохо маскируясь под обычное недомогание. Я думал, у неё морская болезнь, а вон оно, оказывается, что...

Леан расстроено примолк.

— Сможешь ей помочь?

— Сначала замедлим действие этой пакости. А дальше... — Без лишних объяснений целитель раскрыл мне рот, надавив пальцами на уголки губ, и всыпал в меня какую-то горькую гадость, после чего протянул жестяную флягу. — Пей, Лайра. Пей и молись, чтобы мы как можно скорее добрались до Эргандара.

* * *

Обратная дорога в Эргандар далась мне ещё тяжелее, чем плавание во Флаос. Нет, проблем с побегом не возникло — мы беспрепятственно покинули вражеские земли, даже без страховки иллюзиями. Стерден требовал, чтобы я нас замаскировала, но я даже себе внешность изменить была не в состоянии! И ему это явно не нравилось. Сколько же разочарования и упрёков читалось в его взгляде...

Эскорн попросил, чтобы оборотник оставил меня в покое, не лез с назойливыми просьбами: в итоге всё закончилось ссорой. К счастью для меня, финал её я не увидела, благополучно отбыла в обморок. Внезапные потери сознания незаметно стали для меня обыденными и привычными. Вот мне кажется, что уже иду на поправку, голова ясная, не тошнит, хочется даже подняться и тут же окружающий мир меркнет, меня снова затягивает в удушающую черноту, в которой я, беспомощная и жалкая, барахтаюсь, неумолимо тону...

— Ох, Лайрочка... Горе ты моё неприкаянное. Бедовое моё несчастье... Все перья уже по милости твоей поседели. Все слёзы пролиты, а глаза всё равно на мокром месте. Все нервы истрёпаны, изорваны на клочки и ошмётки...

Я открыла глаза и поняла, что что-то изменилось. Точнее, изменилось всё! Вместо убогой каюты и мутного оконца, за которым шумело, ярилось море, — роскошная спальня. Кровать под тяжёлым балдахином из синего бархата, а на ней я и пуховое, невесомое и вместе с тем такое тёплое одеяло. Я лежу, в него завернувшись, и чувствую себя на удивление хорошо. Может, уже очень скоро мне снова станет плохо, но сейчас так и тянет воскликнуть, что всё чудесным образом прошло! Потянуться сладко, подняться, перестать изображать из себя кисейную шиари.

С первым пунктом в плане по расставанию с образом кисейной шиари я справилась на ура: потянулась от души, чувствуя, как оживает каждая клеточка моего тела, как по венам вместе с кровью бежит жизненная энергия. Давно мне не было так хорошо. Давно я не...

— Ай!

Подняться не успела — Эшвар больно клюнул меня в плечо.

— С ума сошёл?!

— Сошёл, — ворчливо подтвердил фамильяр. — Сначала там, во Флаосе, когда не мог тебя отыскать. Просто не чувствовал тебя! Когда когда-то Рифера... Уже думал показаться твоему генералу, но, к счастью, нашлась наша пропажа. Я так за тебя боялся, Лайра.

— Извини. — Я виновато вздохнула. — Извини, что опять заставила переживать.

— На корабле с тобой постоянно были то животворец, то Эскорн, — продолжал рассказывать Эшви. И словно в качестве извинения за свой порыв, осторожно потёрся о мою руку клювом. — Я не стал им являться, но наблюдал за тобой постоянно. Когда тебе становилось плохо, не знал что и делать: то ли ложиться рядом да помирать за компанию, то ли нестись к Риферу и Тессе и их пугать.

— Напугал? — Я вся внутренне напряглась.

Если Тессе стало известно о проклятии... Духи! Уж кто-кто, а она точно успела сойти с ума от страха.

— Ничего им не сказал. Ждал, — успокоил меня Эшвар. Правда, тут же напугал снова: — А вот Санаечке рассказал. У нас с ней, оказывается, общее горе. У Бриана те же, что и у тебя, были симптомы.

Сказать, что в тот момент мне стало страшно, — это не сказать ничего. У Эшвара, что бы он ни говорил, перья не поседели, а вот у меня волосы в тот момент точно стали белее.

— Как он?!

Хотела вскочить, но хранитель снова меня клюнул. На этот раз легонько и тут же, добавив в голос максимальной строгости, велел: