Заземелье. Романы 1-6 - Терри Брукс

и в проеме появилась кучка тощих обезьян. По крайней мере, странные существа были очень на них похожи, когда, спотыкаясь и прыгая друг через друга, вылезали из потайного хода. Увидев девушку, обнаженную, если не считать полотенца, в которое она отчаянно пыталась завернуться, обезьяны выпрямились, словно их ударило током, и зашипели по-змеиному. Мистая громко закричала в ответ — больше от смущения, чем от страха, — чтобы они убирались вон.

В этот момент распахнулась дверь, и в комнату вбежал Том. Мельком посмотрев на Мистаю, он слегка прикрыл ладонью глаза и поспешно встал между ней и появившимися тварями. Он орал на обезьян до тех пор, пока они не залезли обратно в проем и не захлопнули отворившуюся ранее панель.

— Мне очень жаль, — пробормотал он, по-прежнему стоя спиной к принцессе и не глядя на нее. — Это Троговые обезьяны. Вообще-то они не должны находиться в этой части здания, но в последнее время с ними нет никакого сладу, и эти существа бродят там, где хотят. Даже его преосвященство не может с ними справиться. По всей видимости, они давно присмотрели эту ванную комнату для себя.

— А ты не мог бы продолжать смотреть в стену до тех пор, пока я не оденусь? — довольно жестко поинтересовалась Мистая.

— Да, разумеется. Конечно, — сразу же согласился Том. — Я бы не стал заходить, если бы не услышал твой крик, но потом я… В общем, я не знал, что… В конце концов, мало ли что могло случиться. Честное слово, я ничего не видел… почти.

Том неловко замолчал, очевидно так и не придумав, как достойно завершить этот разговор. Мистая тоже предпочла оставить все как есть, поспешно вытираясь и снова надевая старую, грязную одежду, клятвенно пообещав себе переодеться сразу же, как только представится возможность.

— А что за существа эти Троговые обезьяны? — наконец спросила девушка. — Тролли, или кобольды, или еще кто-то?

Том пожал плечами:

— Честно говоря, я и сам не знаю. Я даже не знаю, откуда они взялись. Их нашел его преосвященство и привез сюда — выполнять тяжелую работу в Хранилище. Впрочем, это оказалось напрасной тратой наших усилий. Видишь ли, они не любят работать. Троги ничего не делают, если только я не найду способ заставить их выполнять поручения. Похоже, они считают, что работа — недостойное занятие. По большей части сидят на одном месте и скучают.

— Ага, за исключением тех моментов, когда суют свой нос туда, куда не следует.

— Да, за исключением этих случаев, — согласился Том. Помолчав немного, он поинтересовался: — Они тебя напугали?

— Ни с того ни с сего прямо из стены вываливается орда мартышек. Разумеется, они меня напугали! Но второго шанса добиться такого эффекта у них не будет, это я тебе обещаю. — Мистая наконец справилась со шнуровкой своей рубашки и застегнула пояс. — Троговые обезьяны, ну надо же… А я-то считала, что знаю всех тварей в Заземелье, однако об этих ни разу не слышала.

— Я когда-то думал точно так же, — признался Том. — Теперь мне можно повернуться?

— Можно, — милостиво разрешила Мистая. Когда юноша наконец посмотрел на нее, принцесса продолжила: — Как видишь, ничего страшного не случилось. Но я здорово проголодалась.

Том вывел ее из ванной, и они вместе направились вниз по коридору на кухню, где Мистая ужинала прошлой ночью. Тогда в комнате никого не было, да и сейчас она была пуста. Принцесса никак не могла понять, кто и когда все готовил, однако на плите булькал котел с каким-то варевом. Том налил в две миски нечто напоминавшее то ли жидкую похлебку, то ли какую-то кашу, добавил ломти свежего хлеба и зачерпнул кружкой воды из бочки. Они сели за стол, похожий на небольшую деревянную колоду, окруженную простыми лавками, и принялись за еду. Выглядело это «яство» совершенно неаппетитно, да и на вкус оказалось не слишком изысканным. Однако Мистая упрямо съела свою порцию, сосредоточившись на хлебе, который был довольно свежим. Ей нужно было чем-то заполнить желудок.

— Ты планируешь надолго остаться? — спросил Том, когда завтрак подходил к концу.

Мистая поразмыслила об этом.

— А как ты считаешь, сколько мне позволят пробыть здесь?

Юноша пожал плечами:

— Это будет зависеть от одной детали. Если ты захочешь продолжить притворяться моей сестрой, то можешь жить здесь столько, сколько захочешь. В противном случае, боюсь, после завтрака тебе придется собирать вещи.

Мистая уставилась на него, не веря собственным ушам:

— Не слишком гостеприимно, тебе не кажется?

— Ты же вчера ночью видела, как здесь обстоят дела. Если захочешь остаться, придется работать в Хранилище. Именно такой предлог я использовал, чтобы Скряг впустил тебя. — Том быстро улыбнулся девушке. — Я бы хотел, чтобы ты осталась. Как я сказал вчера ночью, мне бы очень хотелось обрести хорошего собеседника. — Молодой человек помолчал, а потом, поколебавшись, добавил: — Ну хорошо, дело не только в этом. Я не хочу говорить просто с кем-то. Я хочу беседовать с тобой. Ты мне нравишься.

Мистая слегка покраснела. Совсем чуть-чуть.

— Что ж, я не против побыть еще немного твоей сестрой, если это поможет мне остаться в замке. Но разве тебе не нужно разрешение его преосвященства?

— Да, конечно. Но он согласится. Его преосвященство — большой ценитель красоты, так что ты ему понравишься. — Том запнулся, по всей видимости осознав, что он только что сказал. Юноша нервно взъерошил пальцами свои длинные черные волосы. — Мы можем отправиться к нему, как только ты поешь.

— Думаю, я уже позавтракала, — объявила Мистая и поднялась на ноги.

Молодые люди вместе вышли из кухни, миновали комнаты прислуги, включая и нынешнее жилье принцессы, и вскоре оказались в той самой приемной, где высокий стол преграждал посетителям доступ к огромным закрытым дверям. Только теперь створки были распахнуты настежь, и Том провел девушку в следующее помещение.

Мистая замерла, рассмотрев как следует комнату. Они вошли в просторный зал с таким высоким потолком, что принцесса видела только массивные деревянные балки, выступающие из теней наверху. Пол комнаты состоял из огромных, тщательно подогнанных друг к другу каменных блоков, на которых покоились тысячи полок, ряд за рядом уходивших вдаль, слева направо, обрываясь где-то дальше в темноте. Каждый блок был не меньше восьми ярдов высотой и соединялся с соседним общим металлическим карнизом, к которому крепились передвижные лестницы. На каждой полке теснилось огромное количество разнообразных книг и бумаг, они же были разложены в стопки на полу и свалены в беспорядочные груды в проходах. Хотя в зале имелись окна — высоко под потолком по противоположным стенам, — стекла