Элиезер Юдковский - Гарри Поттер и методы рационального мышления

Медленно, словно его конечности наполовину потеряли подвижность, мужчина в чёрном пиджаке встал на колени перед Гарри, так что его глаза оказались на уровне глаз сына.

— Гарри, — сказал мужчина. — Мне нужно, чтобы ты рассказал обо всём, что произошло, прямо сейчас.

Мальчик глубоко вдохнул и сглотнул.

— Они г-говорят, что Тёмный Лорд, которого я победил, возможно, выжил. Как будто им мало, что такой с-сюжет есть в чёртовой сотне книг. При этом, очень может быть, что директор моей школы — самый могущественный волшебник в мире — сошёл с ума. А ещё, ещё Гермиону как раз перед этим подставили и обвинили в покушении на убийство — и никто не позаботился сообщить об этом её родителям. Ученик, которого она якобы намеревалась убить, — сын Люциуса Малфоя, самого могущественного политика в Магической Британии, в прошлом — ближайшего сподвижника Тёмного Лорда. На должности профессора Защиты в этой школе лежит проклятие, никто не занимает её дольше года, и есть поговорка, что учитель защиты всегда под подозрением. В этом году эту должность занимает таинственный волшебник, скрывающий свою личность, который противостоял Тёмному Лорду в прошлой войне, и он сам, возможно, злодей, а, возможно, и нет. И при этом профессор зельеварения уже много лет тоскует по Лили Поттер и, может быть, он стоит за всем этим из-за каких-то запутанных психологических мотивов, — губы мальчика горько сжались. — Кажется, я пересказал практически весь этот дурацкий сюжет.

Мужчина молча выслушал всё это, поднялся и мягко взял мальчика за плечо.

— Достаточно, Гарри, — сказал он. — Я услышал достаточно. Мы покидаем эту школу немедленно и забираем тебя с собой.

Женщина вопросительно посмотрела на мальчика.

Мальчик посмотрел в ответ и кивнул.

Женщина тихо сказала:

— Майкл, они нам не позволят.

— У них нет никаких законных прав помешать нам…

— Прав? Вы — маглы, — мальчик криво усмехнулся. — С точки зрения законов Магической Британии у вас столько же прав, сколько у мыши. Ни одному волшебнику нет никакого дела до ваших аргументов о правах, о законности, они даже не озаботятся их выслушать. Понимаете, у вас нет силы, поэтому им не о чем беспокоиться. Нет, мам, я так улыбаюсь не потому, что согласен с их отношением к маглам, я улыбаюсь, потому что не согласен с вашим отношением ко мне.

— Тогда, — решительно заявил профессор Майкл Веррес-Эванс, — посмотрим, что скажет на это настоящее правительство. Я знаком с парой членов парламента...

— Они скажут: вы сошли с ума, вот вам тёплое местечко в психушке. Это если допустить, что Стиратели памяти из Министерства не доберутся до тебя раньше. Я слышал, они часто имеют дело с маглами. Подозреваю, шишки из нашего правительства по-тихому сговорились с Министерством. Возможно, они получают целебные чары время от времени, если кому-то важному доведётся заболеть раком, — мальчик снова криво усмехнулся. — Такова ситуация, папа, и мама об этом знает. Они бы ни за что не привели вас сюда и не сказали бы вам ничего, если бы вы хоть что-то могли с этим поделать.

Мужчина открыл рот, но не произнёс ни звука. Словно он читал реплики из сценария, где описывалось, что именно обеспокоенный родитель должен делать в подобной ситуации, а сценарий внезапно закончился.

— Гарри, — нерешительно произнесла женщина.

Мальчик посмотрел на неё.

— Гарри, с тобой что-то произошло? Ты кажешься… другим…

— Петуния! — воскликнул мужчина, к которому вернулся дар речи. — Не говори так! У него стресс, вот и всё.

— Ну, мам, знаешь… — голос мальчика дрогнул. — Ты уверена, что хочешь узнать всё сразу?

Женщина кивнула, хотя не сказала ничего.

— У меня… Помните, школьный психиатр думал, что у меня проблемы с управлением гневом? Ну… — мальчик запнулся и сглотнул. — Не знаю, как тебе это объяснить, мама. Это на самом деле нечто магическое. Возможно, связанное с тем, что случилось в ночь, когда погибли мои родители. У меня есть… ну, я называю это таинственной тёмной стороной, и я знаю, это звучит смешно, я сверялся с… с древней телепатической магической шляпой, чтобы удостовериться, что в моём шраме не живёт дух Тёмного Лорда, и она сказала, что под её полями только одна личность. В любом случае, я сомневаюсь, что у волшебников есть души, так как они не могут перенести повреждения мозга без последствий, вот только...

— Гарри, помедленнее! — попробовал перебить его мужчина.

— … только, что бы это ни было, оно тем не менее настоящее. Внутри меня что-то есть, оно давало мне силу воли, когда всё вокруг шло наперекосяк, я мог противостоять кому угодно, пока оставался зол: Снейпу, Дамблдору, всему Визенгамоту. Моя тёмная сторона не боится ничего, кроме дементоров. Я не дурак, я знал, что за использование моей тёмной стороны, возможно, придётся платить, и я изучал её, чтобы понять, какой может оказаться эта цена. Она не меняла мою магию, вроде бы не приводила к необратимому сдвигу мировоззрения, не пыталась отдалить меня от друзей или выкинуть что-нибудь в этом духе. Поэтому я продолжал использовать её, когда было нужно, и я слишком поздно понял, что ценой на самом деле было… — голос мальчика почти превратился в шёпот. — Я понял только сегодня. Каждый раз, когда я призывал её… она тратила часть моего детства. Я уничтожил существо, которое убило Гермиону. И это сделала не моя тёмная сторона, это сделал я. Мама, папа, пожалуйста, простите меня.

В наступившей тишине громко трескались маски.

— Гарри, — мужчина снова опустился на колени, — я хочу, чтобы ты начал с самого начала и объяснил всё помедленнее.

Мальчик говорил.

Родители слушали.

Через некоторое время отец поднялся.

Мальчик поднял на него глаза, скорбно ожидая ответа.

— Гарри, — сказал мужчина, — мы с Петунией забираем тебя и как можно быстрее...

— Нет, — остановил его мальчик. — Я серьёзно, папа. Ты не справишься с Министерством Магии. Представь, что это налоговая инспекция, или деканат, или что-то подобное, что не потерпит никакого вызова их господству. В Магической Британии позволяется помнить лишь то, что разрешает помнить правительство. Память о существовании магии или о том, что у тебя есть сын по имени Гарри — это не право, это привилегия, которую можно отобрать. И если они это сделают, я не выдержу и превращу Министерство в огромный пылающий кратер. Мама, ты знаешь, как обстоят дела, ты обязана помешать папе сделать какую-нибудь глупость.

— Кстати, сын... — сказал мужчина, потирая виски. — Может быть, мне не стоит говорить это сейчас… Но ты уверен, что то, о чём ты рассказываешь, на самом деле магическая тёмная сторона, а не что-то обычное для мальчика твоего возраста?