Степан Мазур - Вектор Пути.

— Шеф!

— Поувольняю всех к чёртовой матери! — Вспылил Вася.

Регламент, по которому всех из Совета величали не иначе, как «шеф», с годами надоедал. Вроде бы к хорошему надо привыкать, всё таки глава, но из привычек была лишь одна — работать. Думать, брать ответственность и принимать решение за всю структуру целиком. День ото дня. Каждый день.

Пальцы одного из спецов прошлись по клавиатуре. Дверь отъехала в сторону. Вася выдохнул и перешагнул порог.

В голове тут же зафонило, тело охватило слабостью, выпитый чай запросился наружу. Если бы в желудке было что-то ещё, у людей за дверью тут же появился бы повод вытащить его за пределы комнаты.

— Лада, — Вася, пересиливая себя, прошёл до кровати, стараясь не зацепиться, не запутаться в проводах. Возникло стойкое желание поразбивать половину гудящего оборудования.

Лада не отреагировала, молча продолжая смотреть в потолок. Только новая слеза покатилась по щеке.

Всей приобретённой в Японии выдержки хватило секунды на три, после руки сами принялись срывать с её тела датчики, проводки, прищепки. Только иглу из вены вытащил осторожно, всё-таки не упустив возможности пихнуть капельницу. Стекляшка с раствором с диким грохотом рухнула на пол.

Лада повернула к нему сонные глаза. Бледные губы что-то прошептали. Вася не понял, стараясь осторожно освободить её голову от «исследовательской шапки», не цепляя безумно красивых серебристых локонов.

Он осторожно поднял её на руки, и… как молнией в голову ударило! Но не смертельным разрядом, а озарением. В опухших от слёз глазах и растрёпанных волосах, увидел ту, что являлась во сне… в искусственном сне погружения.

«Это ОНА?!»

Дыхание перехватило. Разум тут же принялся добивать доводами, бомбардировать фактами, что такое невозможно. И вообще она ещё настолько ребёнок, и сестра Скорпиона, и работы невпроворот… Почудилось, не иначе.

«Отбросить глупости».

Лада обхватила шею и, прижавшись, тихонько захныкала. Тихо, как печальный котёнок. Но этот тихий стон всколыхнул в Василии столько новых сил, что не под силу ни одному допингу.

Пинком отпихнул загораживающий дорогу аппарат. И с каким грохотом рухнула на пол безнадёжно сломавшаяся аппаратура, с таким же безнадёжным отчаянием в глазах Гения Совета спецы увидели скорейшую зачистку рядов.

— На улицу, — прошептала едва слышно сонная Лада.

Василий кивнул сам себе и понёс её к лифтам. Вскоре кабина доставила на первый поверхностный уровень. Вышли на улицу.

— Поставь меня, — обронила Лада.

Василий осторожно вернул её ноги земле. Лада схватилась за плечо, повела головой и глубоко и часто задышала, заставляя быстрее бежать по венам кровь. Команда на отчистку организму от токсинов подействовала. Через пару минут девчушка сама смогла стоять на ногах, без опоры на Василия.

— Всё. Спасибо, Вася, — улыбнулась Лада, обняв Васю.

— Да не за что, — произнёс, смущаясь, Гений. Ощутил, как непроизвольно краснеют щёки. Последнее такое событие затёрлось в памяти. Не помнил, когда краснел. Это было в этой жизни?

«Давление на голову прошло, неприятные ощущения пропали. Она снова взяла себя в руки. Самоконтроль».

— Вася, можешь дать свой халат?

— Халат? — Василий машинально снял халат. — Держи. Только зачем он тебе? Вроде солнце, не холодно…

— Отойди, — тут же обронила Лада и отстранилась. Её правая рука вытянулась перед собой, намотав на себя халат и прежде, чем Вася успел понять почему, огромная птица с диким клёкотом устремилась с неба.

Размах крыльев орлана был таким, что воздушной волной при торможении птицы, встряхнуло оставшиеся полы халата. Хищные когти с лёту впились в руку Лады. Она не вскрикнула, а вот сердце Василия затрепетало.

— Братика птичка, — рассмеялась Лада. — Хочешь погладить? Тяжёлый стал, вырос. Давно я его не видела. Рысь как-то приходил с ним, показывал. Брат до сих пор не дал тотему имени.

Вася сглотнул ком в горле. К тому же огромный орлан, на глаз, весящий немногим меньше самой Лады, повернул к нему шею. Пронзительные глаза гордой птицы впились в душу не хуже когтей. Хищный клюк приподнялся, мощный клёкот вновь огласил окрестности базы.

«Интересно, наружные камеры зафиксировали моё побелевшее лицо? Сколько подчинённых сейчас ржут?»

— Птичка, — выдавил из себя Вася и, пересиливая себя, протянул руку. Но гладить не стал, подставил запястье, кисть.

Орёл спокойно прошёлся по руке Лады и пересел на его руку. Только один из когтей больно впился в кожу, по руке побежала капля крови. Рубашка без рукавов делала руки незащищёнными.

Птица действительно была тяжёлой и огромной даже для своего вида.

«Лада сильнее, чем должна быть для своего возраста и сильнее, чем выглядит».

Прежде чем взлететь, предстояло высоко поднять руку, иначе широкие крылья отхлещут по лицу.

— Не отпускай его. Он устал летать. Пойдём в столовую, его надо покормить.

— Думаю, на базе найдётся пару кусков хорошего мяса, — подметил, поразмыслив, Василий. — Даже не пара.

— Только не давай его больше никому гладить. Он гордый, может и за палец прихватить. Пришивай потом руку, — хихикнула Лада.

Щёлк.

После трёхчасовой утрешней тренировки и плотного завтрака есть час на отдых. Кислота должна накопиться в мышцах, чтобы Гарде было больше удовольствия продолжить пытки до обеда.

Все окрестности изведаны, всё в доме тысячи раз знакомо. Просто хочется слабости, ощутить себя на какое-то время той, что когда — то была. Диван притягивает и большой чёрный ящик на половину стены в гостиной, впервые за четыре с лишним года включен.

Щёлк, щёлк, щёлк, щёлк.

Экшены. Взрывы, погони, мат, пара-тройка сотен красивых смертей и супер-хакер, восемнадцать раз тыкнув в клавишу пробела, взламывает сверхсекретный пароль чудо-базы, после чего она автоматически взрывается через секунду, как он её покидает.

«И на это потрачено пятнадцать минут. Жаль», — ползут ленивые мысли.

Щёлк, щёлк, щёлк, щёлк, щёлк, щёлк.

Хоккей, американский футбол, баскетбол, бейсбол, соккер, теннис.

«Людей надо чем-то отвлекать. Менее процента занимаются спортом, девяносто девять процентов «болеют» за спортсменов. У первых растёт слава, карьерный рост, взлёты и падения, у вторых растёт зад на диване и лопаются сердца от принятого алкоголя и лёгких закусок».

Щёлк, щёлк, щёлк, щёлк, щёлк.

Показы мод, фэшн-шоу, гламурные будни, выходные, блеск, роскошь.

«Показывают вещи, которые никто и никогда не вздумает одеть, разве что в сложить подальше в гардероб».