Олеся Андреева - Люди без Планеты

Но почему-то родителей я почти не помню. Не помню наших отношений, общего времяпрепровождения. Их лица для меня застыли фотографиями из альбома и афиш. Я связываю это с их частыми отлучками на гастроли. Вспышками иногда всплывают незначительные моменты. Но вспоминается в основном Руслан. То мы с ним под новогодней елкой, родители работают на каком-нибудь Огоньке. То гуляем по незнакомому городу, родители дают представление. Но, не смотря на недостаток внимания родителей, по моим ощущениям, у меня было счастливое детство, раз уж оно слилось в одно радостное воспоминание. Руслан не особо разделял моего мнения, но и опровергать мои убеждения не старался.

Говорят, что близнецы, так похожие внешне, очень разные по духу и характеру. У нас же с Русланом наша непохожесть выходила и за эти рамки. Мало того, что у нас были разные пристрастия и вкусы, мы воспринимали все полярно друг другу. А главное его отличие от меня, он помнил детство, время, когда родители были живы. И помнил день, когда они умерли, словно забрав у меня воспоминания о нашем горе. После этого события Руслан фактически заменил мне их обоих. А ведь мы одного возраста.

У меня же было только одно воспоминание. Я помню кладбище и два креста стоящих рядом. Они были простыми, деревянными, так как памятники не были изготовлены. Их поставили позже. Потом я помню только Руслана и Игоря, директора цирка, в котором работали родители. Он взял над нами опекунство. За это я была ему безгранично благодарна. Небольшой период, проведенный в интернате, надолго остался со мной в кошмарах. Мы жили в просторной квартире, в элитном районе и не испытывали в чем-либо нужды. Хотя у Игоря и не было времени выстраивать с нами отношения, как опекун, он занимался с нами, как тренер и наставник. Он был уверен, что мы рождены для арены, тем более что у нас осталось наследие в виде записей отца и реквизита. Руслан воспринимал участие Игоря только как эксплуатацию. И если бы ему не нравилось само искусство иллюзии, он не заставил бы себя посещать репетиции. У нас здорово получалось. Да и сама по себе занятость не позволяла проникать в голову посторонним мыслям, вытаптывая новую спокойную жизнь.

Но Руслан бунтовал. Он часто спорил с Игорем без повода, только ради каких-то своих принципов. Несколько раз убегал из дома, срывая репетиции и выступления. А потом это вообще вошло у него в привычку. Игорь заявлял в милицию, но после какого-то очередного побега перестал, настолько часто это происходило. Да и каждый раз недели через три Руслан возвращался. За мной. Я не могла себе представить жизнь в бегах, с непонятными ночевками на дачах и у друзей. Я была довольна жизнью у Игоря. Меня устраивал комфорт и его неназойливое отношение к нам. Более того, я была тайно и страстно по-детски в него влюблена. Игорь был красив и благороден в моих глазах. Он был женат, но супруга его уехала заграницу, практически сразу после того, как в доме появились мы. И это придавало моим грезам еще большую романтику через драматизм ситуации. Поэтому каждый раз я просила Руслана дождаться совершеннолетия, а там мы смогли бы быть сами себе хозяевами. В порыве он называл меня предательницей, но оставался до очередного конфликта с Игорем. А Игорь терпел подобное поведение.

Не смотря на частые срывы выступлений, мы все же к тому моменту уже были 'раскручены' в среде цирка. Отчаявшись бороться со своим бунтующим воспитанником, Игорь дал нам свободу, как только мы достигли восемнадцатилетия. Переворошив свои связи, познакомил нас с пиарщиком, который занимался нашей дальнейшей раскруткой уже в более широком формате. Это было замечательное время! Мы становились известными, выступали на телевидении, гастролировали по стране и превзошли успех родителей. Игорь наблюдал за нами со стороны и искренне радовался. Так же он радовался разводу с женой. Эта новость вскружила мне голову. Я надеялась, что уж теперь-то, когда я расцвела, и возраст позволял, Игорь обратит на меня свой взор и поймет, что я именно та, кто ему нужен! Но он обращал внимание только на стройных высоченных моделей, на фоне которых я терялась, как рыбацкая лодка на фоне белых парусников. Игорь продолжал относиться ко мне, как опекун, а я продолжала подавлять ненависть к его постоянно сменяемым 'парусникам'.

От горя и обиды я наглоталась таблеток. И уже ощущая холод в теле, я осознала, что меня куда-то несут. Руслан вовремя вошел в гостиничный номер. Пока меня промывали и восстанавливали, он не сказал мне ни слова. Но после одобрения психолога, брат устроил мне настоящую головомойку, пообещав, что отправит меня в отпуск, а потом у меня просто не будет времени на глупости. Он сделал, как обещал. И без того плотный график, просто слился в одно безостановочно крутящееся колесо. Я и ощущала себя белкой, которой некогда было думать о безответной любви. Подобное решение проблемы устраивало не только Руслана, но и меня. Те года остались в памяти одним днем Сурка, повторяющимся и повторяющимся почти во всех деталях. Менялись только декорации.

Нам не удалось все же избежать внутренних противоречий, которые становились все более явными. Если я бежала от своей больной привязанности к Игорю, то непонятно было, от чего бежал Руслан. Он работал больше меня, и как он не заработал срыв, по сей день загадка. Я была готова остановиться в какой-то момент, но Руслан все тащил и тащил нас вверх по этой эфемерной лестнице к богатству и славе. И забота о финансовом благополучии превратилась в 'золотую лихорадку'. Мы ни в чем не отказывали себе. Но и побаловать себя времени не было. Понятие досуга было вычеркнуто из нашего расписания и словарного запаса. Бесконечные шоу и вечеринки, на которых раньше было интересно находиться, а теперь приходилось присутствовать, вызывали у меня тошноту. Частенько ловила себя на мысли, что хочется вылить бокал этого ненавистного искрящегося шампанского на голову собеседнику, а во время шоу исчезнуть по-настоящему. И когда прогремела по всей Земле новость об Апокалипсисе, как бы дико это не звучало, я почувствовала облегчение.

Откинувшись на спинку дивана, я спокойно дышала. Клетка, по кругу которой мы носились, остановилась. Наконец-то закончится эта жизнь, от которой я не получала никакого удовольствия. И самое страшное, в которой не было смысла. Для меня она была скорее марафоном, который я одолеть не смогла бы и готова была сойти с дистанции в любой момент. Руслан даже как-то записал меня на курс к психологу, который только еще больше запутал мои и без того хаотичные переживания. Он заставил мои забытые воспоминания всплыть на поверхность. И уж лучше бы я их не помнила. Ни пьяного отца, ни мать в синяках от его побоев.