Анна Алмазная - Целитель судеб

   - Понимаю, но ничего не могу поделать.

   - А если мы проиграем? Если ты умрешь вместе со мной? Не боишься?

   - Я не боюсь смерти.

   "Я - боюсь", - подумал Мир и вслух добавил:

   - Я принял решение. И это уже приказ, который я могу тебе дать. Я на время ослаблю связывающие нас узы, - глаза телохранителя удивленно расширились. - Ты сменишь маску и станешь на время Арманом и для виссавийцев, и для всех остальных. Арман же поиграет в моего телохранителя. Я хочу отдохнуть от тебя. Пока мы еще в Виссавии, не приближайся ко мне, целитель судеб.

   - Почему, Мир?

   - Потому что я устал. Это ты у нас - целитель судеб. Я - обычный человек. Я не хочу сейчас слышать ни о Радоне, ни о Виссавии... я ни о чем не хочу слышать! И еще менее я хочу слышать о тебе.

   - Мир...

   - Ты всего лишь мальчишка, который по глупой шутке получил слишком большую власть. Я устал с тобой возиться. Слышишь? Я надеялся, что ты останешься с вождем и избавишь от ноши...

   - Мир?

   - Последние три дня держись от меня подальше. Если ты решил вернуться в Кассию и умереть вместе со мной, то я даже не против. Кто я такой, чтобы мешать любимцу богов?

   - Мир, что ты несешь?

   Принц великолепно сознал, что ранит гордость телохранителя. Он читал в глазах Рэми недоумение и боль, но был не в силах сдержаться. Почему? Почему этот мальчишка так много знает? Почему так он в лицо смеется и над страхами Мира, и над его опасениями?

   Они думали, что целитель судеб ушел и больше не вернется. А вот он - в глазах Рэми. Под контролем телохранителя.

   И Миранис понимает, что это не Рэми с его властью был циничен, а он сам. Потому что боится собственных мыслей. Целитель судеб может убить отца. Может сделать его, Мираниса, повелителем. И даже почти не опасен. Говорит с богами? Слышит их волю? Подчиняется ей, хотя все говорили - не дави на мальчика. Он такой ранимый, так ценит свободу. Ценит?

   Мир, если честно, завидовал Рэми. Он может выбрать - умереть или нет, а выбирает смерть. Он может остаться здесь, в безопасности, а выбирает - вернуться в Кассию. И умереть вместе со своим принцем.

   Идиот!

   Идеалист хренов!

   Забодал со своей верностью!

   Принц в последний раз посмотрел на потрясенного Рэми, хотел еще добавить, добить... Да только до звона напряглись вдруг соединяющие Рэми и Мираниса нити, и принц вдруг почувствовал раздирающую телохранителя боль. Разве Рэми виноват? А кто, ради богов, виноват? Почему он должен умирать? Почему он должен тянуть телохранителей, нет, друзей, за собой? Разве это справедливо? И разве когда-нибудь боги были справедливы?

   Мир резко развернулся и выбежал из спальни Рэми, от души хлопнув на прощание дверью. А за окном все так же шуршал проливной дождь.

   Рэми медленно поднялся со стула, ошеломленный, не смеющий поверить, что все происходящее - правда. Скрипнула тихо дверь, мягко зашуршали светло-голубые, расшитые жемчугом юбки, ласково улыбнулись Рэми синие, как у Мираниса, глаза.

   - Много слышала?

   - Достаточно, - ответила девушка.

   - И...

   - И я счастлива...

   Рэми недоуменно посмотрел на Аланну:

   - Эти дни ты будешь простым арханом, - продолжила его невеста. - Не будешь бегать за принцем, думать только о нем, просто отдохнешь... эти дни мы можем провести вместе.

   - Вместе? - воскликнул Рэми. - Не понимаешь? Миранис только что...

   - Я не хочу ничего понимать! - ответила Аланна, скидывая плащ. - Миру ты не нужен эти три дня? Мне нужен! И я не собираюсь терять время ни на споры, ни на мысли "почему". Уж прости...

   - Люблю тебя, глупая дурочка... - выдохнул Рэми ей в губы.

   Телохранитель вдруг почувствовал облегчение. Он не понимал, почему принц злился, и уже не хотел понимать. Он все решил. И впервые за долгое время он почувствовал на душе спокойствие. Через несколько дней Рэми вернется с принцем в Кассию и забудет Виссавию навсегда.

   Он телохранитель Мираниса, наследного принца Кассии, он - целитель судеб. И он, наконец-то, твердо знает чего хочет. И будет за это бороться. По возвращении в Кассию.

   А теперь он даст принцу побеситься и привыкнуть к мысли, что от Рэми так просто еще никто не отделался.

   Дождь вдруг закончился, в окно хлынул яркий солнечный свет. Рэми легко подхватил Аланну на руки и понес ее к кровати.

   - Эти дни ты будешь любить Армана, - усмехнулся он. - Тебя это не смущает?

   - Я буду любить тебя... пусть даже и в облике Армана, но тебя...

Глава тринадцатая

Свадьба

   Рэми стоял на балконе, смотрел вниз, на наполненный людьми зал, и едва не позевывал от скуки. Без службы у принца у него оказалось слишком много свободного времени, которое, как ни странно, девать было некуда.

   Празднества поражали своим размахом. Огромная зала с белоснежными, уходящими вверх, в имитирующий звездное небо купол, колонами была украшена цветами. Стояли тут и там огромные столы, уставленные яствами: были там и диковинные фрукты из Самала, и нежные, тающие на языке паштеты, и так любимые дамами сладости. Специально из Ларии и Кассии привезли затейливо приготовленную дичь и рыбу. Из Самала - тонкие, слегка терпкие вина.

   Виссавийцы выделялись среди кассийцев некоторым изяществом и сравнительно простыми нарядами. Они ели, да и то с опаской, только некоторые фрукты, посматривали с легким презрением на мясные блюда и больше отмалчивались, не стремясь лишний раз к общению. Они были предельно вежливы и милы, но в то же время равнодушны. Как вежливый хозяин по отношению к нежеланному гостю.

   В глубине зала, на возвышении, стоял богато расшитый золотом и драгоценными камнями балдахин. Под ним был стол, за которым рядом с молодой парой сидел и Миранис. За спиной наследного принца Кассии, укрыв лица под тенью капюшонов, застыли четверо телохранителей.

   На ступеньках, ведущих к возвышению с балдахином, появился тонкий юноша. Он поклонился вождю, сел прямо на мраморный пол и вдруг поднес к губам серебряную флейту. Закрыл глаза, погладил пальцами инструмент и заиграл...

   Замерли восхищенно придворные, улыбнулся милостиво вождь, устремилась к музыканту душа Рэми. Все замолчали.

   Казалось простая мелодия незваным гостем запросилась в душу. Вдруг стало на груди тепло и спокойно, ушли куда-то все обиды и переживания, расцвели на лицах гостей счастливые улыбки. Мелодия дарила радость. Тихую, мечтательную, полную надежды.

   - Красиво, - прошептала рядом Аланна, и рука ее нашла руку Рэми, ласково сжала пальцы.

   - Это не очень мудро, душа моя, - усмехнулся Рэми, отвечая на ее пожатие. - Подумают, что ты изменяешь целителю судеб с его собственным братом.