Валерий Иващенко - Вьюжинка

Однажды Лен полною мерой уже испытал эту свою способность на десятке отправившихся на разведку графских головорезов, снабдил их оружие странной и непонятной силой… ох и знатный же разнос он потом получил от Мечеслава! В том духе, что "если мне когда-нибудь понадобится конец света и вообще полный звиздец, я попрошу тебя о таком - но не раньше!"

Офицер пожал плечами, хмуро глядя, как на клинке его тяжёлой абордажной шпаги разгорается словно зелёная заря. Взмахнул на пробу в завизжавшем от боли воздухе - а потом долго и старательно возвращал на место отвисшую челюсть и удравшее в пятки сердце. Да уж… нет, волшебное оружие он, конечно, видал, и один раз даже держал в руках - как лучшему на своём выпуске, ему позволили принести клятву на старом клинке адмирала Бернардито. Ох не зря, не зря того в своё время называли не иначе как "одноглазый дьявол"! Ну представьте, в составе абордажной команды одних только взятых им в качестве приза кораблей более двух сотен. Ну и тесак тоже соответственный, злющий по самое немогу…

Первое же касание прозвучало ударом грома. На некоторое время противники перестали что-либо видеть после ослепительной вспышки, когда гномья сталь и дубовый посох столкнулись - и никто не захотел уступать. Оба отпрыгнули назад, вертя отчаянно оружием. И потом понеслось… Лен большей частью стоял, опираясь на посох, грозный и непоколебимый словно скала - но уж Марек-то знал, на что способен вот такой с виду неповоротливый медведь. Его стремительный, невидимый глазу удар лапы запросто ломает спину здоровенному быку.

Облитый магией клинок бил словно упакованная в ладонь молния, но даже этого оказывалось мало. Ах ну да, плющ - он же гибкий… Марек почти сразу приметил, что лезвие его шпаги постоянно отбрасывало в сторону плоский пучок света, словно что-то предлагая. И он решился… эх, красота! Словно на полном бегу, на миг ловко уцепившись ладонью за столб или ствол дерева, можно мгновенно изменить направление, примерно так же оказалось и тут. Ага!

Ведун оставил даже и попытки просто устоять в глухой защите. Отскакивал, злобно шипя и неловко отмахиваясь своим посохом, и тогда долго негаснущие зелёные искры от столкновения оружия разлетались далеко вокруг.

Бок, куда офицер, зазевавшись, пропустил короткий тычок концом этой дурацкой палки, горел словно в огне - наверняка пара-тройка рёбер треснули. Но и колдун тоже был весь в лохмотьях. Хоть видимых повреждений и не наблюдалось, но двигался как-то скособочившись, а из носа на подбородок стекала почти чёрная сейчас струйка… изловчившись, Марек провёл свой излюбленный двойной обманный - и словно цепочка искр от волшебного фейерверка пробежала по боку ведуна.

Тот отпрянул с глухим шипением, уж явно здоровья пробитая защита ему не доставила…

Лен фехтовал с каким-то мрачным предчувствием, уж даже с посохом он заметно уступал в мастерстве морскому офицеру. Но проявить свою Силу и просто размазать Марека в пыль?

Немыслимо! В общем, срочно требовалось изыскать некий третий путь - позволить морячку нашинковать себя как хорошая хозяйка капусту, или же проткнуть как гуся вертелом, он тоже позволять не собирался. И всё же, ничего путного в голову не приходило. А силы таяли, таяли, вместе с уже почти разбитыми настырным Мареком незримыми щитами.

И именно в это время на поле мужской брани вступили новые силы. Так и осталось невыясненным, как и где Славка умудрилась зацепить любопытной девичьей носопыркой какой-то завиток волшбы - и мало того, что просочиться туда, где её никак не ждали, но ещё и волоком, чуть не за волосы, протащить следом ещё и эту смазливую шлюшку…

– Исчезните! - глухо прорычал молодой ведун, осторожно утирая с лица кровь и неотрывно следя за клинком офицера.

Но когда это было, чтобы женщины слушались мужчин? Девицы переглянулись, согласно кивнули - и разбежались в стороны. С тем, чтобы объявиться за спинами дерущихся… вот тут-то Лен и получил в ухо от взметнувшегося в воздух заснеженного ботинка Славки.

В голову словно гулко и беззвучно ударило бревном. Взгляд дёрнулся, странно перекособочился в каком-то колокольным звоном льющемся с небес лунном свете - и облитый им, к сердцу ведуна нелепо медленно, словно под водой, двигался стальной клинок… Изумление и обида на лице Марека проступало аршинными буквами - но он уже ничего не мог поделать. Доведенные до абсолюта фехтовальные приёмы тело выполняет само, почти независимо от воли хозяина…

За спиной Марека вспыхнуло в лунном серебре личико Эльфире. Целое бесконечное мгновение она молча и недвижно смотрела в глаза молодого ведуна, прежде чем губы её неслышно шепнули извини - а потом… а потом она выждала ещё мгновение. И лишь тогда, когда перевитый зелёными молниями ярости клинок коснулся груди падавшего Лена - лишь тогда стерва подбила Марека сзади под колено и броском через бедро опрокинула на сн…

Боль под сердцем выгнула всё ватное после удара тело, словно кто невидимый крепко и яростно встряхнул. Вселенная на миг осветилась зелёной вспышкой заполучившего своё Ядовитого Плюща, прежде чем погаснуть в мутной и отчего-то липкой темноте - очень хотелось бы думать, что не навсегда…

Старожилы говорят, в ясную ночь полнолуния, если придти на этот лужок под седой арсенальной башней и запастись терпением, то постепенно из тумана проявляется жутковатое и прекрасное зрелище - лужица задорно светящегося серебром и алым лунного света, и воздушный хоровод над нею крохотных цветочных фей. Танцуют они в мареве видения, мелко подрагивая крылышками и оставляя за собою складывающийся в кольцо светящийся шлейф. Право, словно горшочек майского мёда зачаровывают.

А ещё виден произрастающий из середины лужицы полураспустившийся бутон цвета стали с хорошо заметным клеймом гномьих оружейников.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ. ЗА ГРАНЬЮ ВОЗМОЖНОГО

Пошли, мой друг - уже пора. Нас ждёт Хрустальная гора, закатным пламенем одета. А может, огненным рассветом, которому до самого скончанья света не суждено дождать утра…

Как же там дальше пел тот безумный бард, единственно которому только и удалось побывать в неназываемом и вернуться обратно? Хрустальная гора, подсвеченная снизу адским пламенем, уже виднелась впереди, а продолжение древной песни всё никак не вспоминалось. Хотя, справедливости ради стоило бы признать, что от горы нынче наличествовали две половинки с собственно провалом меж ними. Вроде бы когда-то давно Чарута-богатырь, приняв немного сверх меры на грудь, осерчал на что-то маленько и ну гонять тут демонов - вот ненароком и развалил горушку надвое ударом своей булавы.