Шон Рассел - Остров битвы

— Тогда почему вы перестали играть, позвольте спросить?

Ей показалось, что лорд начал крутить золотое кольцо на левой руке — обручальное кольцо, которое он носил, хотя жена его уже давно умерла.

— Моя любовь… моя одержимость музыкой привела к пренебрежению обязанностями, возложенными на меня от рождения, леди Ллин. В результате мой младший брат Менвин занял место, по праву принадлежащее мне.

Лорд перестал вертеть кольцо, хотя все еще дотрагивался до него.

— Менвин попытался выдать мою единственную дочь замуж против ее воли. И все для того, чтобы он смог создать союз — союз, основанный на амбициях.

Даже на расстоянии было видно, как изменилось его лицо.

— В конечном счете это привело к смерти Элиз, к нарушению данной жене клятвы. Она завещала мне оберегать нашу дочь. — Лорд замолчал и на мгновение закрыл глаза. — Теперь музыка не кажется мне чудом. Она представляется мне теперь не чистой и прекрасной женщиной, а искусительницей, уводящей мужа от жены и детей. Вот как я думаю о своем прежнем занятии. Если бы не моя слабость, Элиз была бы сейчас жива.

Ллин шокировали не столько слова Каррала, сколько горечь в его голосе. В этом удивительно талантливом человеке зарождалась ненависть к себе.

— Вы вините себя, — сказала Ллин, — но ведь брат занял чужое место. Он воспользовался вашим несчастьем и настроил всю семью против вас, убедив окружающих, что вы не в силах справиться со своими обязанностями. Что же можно было тут сделать?

— Многое. Начать войну, найти союзников среди членов семьи, следуя примеру брата… Были такие, кто поначалу не поддерживал Менвина, но я подвел и их тоже.

Ллин вышла на тропинку, словно боялась, что листья заглушат ее слова.

— Даже если бы вы и сопротивлялись, все равно ведь Менвин имел все шансы победить. Он хитер и лжив, и ваша слепота могла стать аргументом в его пользу.

— Так и есть. Менвин мог одержать победу, но если б я боролся, сражался изо всех сил, тогда по крайней мере моя совесть была бы чиста.

— И вы бы не ощущали своей вины?

— Нет.

— Чувствовать себя виноватым бесполезно, лорд Каррал.

Девушка сделала еще один шаг вперед, почти выйдя на освещенную лунным светом тропинку.

— Моей семье подобное могло пойти на пользу, леди Ллин. Обладай Уиллсы чувством вины, они бы избежали многих крайностей. Возможно, даже могла прекратиться ужасная междоусобная война с кланом Ренне, которая унесла многие тысячи жизней.

— Я бы не стала на это рассчитывать. Не исключено, что именно моя семья втянула Уиллсов в многолетний конфликт. Я изучала историю клана Ренне, лорд Каррал. Многие поступки членов этой семьи даже самых сдержанных людей заставляют жаждать мести.

Носком туфли Ллин прочертила на мелком песке небольшой полукруг.

— Обе семьи совершили много дурного, — сказал лорд Каррал. — Вражде должен прийти конец, и поможет в этом Торен Ренне.

— И вы, лорд Каррал.

— Вероятно. Дочь была целеустремленной женщиной, леди Ллин. Я сделаю все, чтобы помешать Менвину и установить мир между нашими семьями. Мне не под силу вернуть Элиз к жизни или исправить то, что уже сделано, но я могу попытаться выполнить хотя бы одно это. Возможно, тогда я и сам обрету покой. И смогу спать по ночам.

Ллин стояла почти прямо под балконом и смотрела вверх. Вдруг на ее щеку упала капля дождя. Дождь со звездного неба? Или слеза? Слеза из темноты…

Глава 25

Абгейл опустился на землю, держа в руке кинжал. В сером плаще, с белыми волосами и восковым цветом лица он выглядел так, словно был порождением этих мест, вырос здесь… один из призраков, вернувшихся к жизни.

Острием кинжала он пронзил змейку из пепла, окружавшую костер. Ничего не объяснив, рыцарь приказал всем держаться на расстоянии.

Глядя через плечо Абгейла, Торен наблюдал за происходящим — как всегда, с уважением, поэтому и воины Ренне относились к командиру Рыцарей Обета так же.

— Что ты нашел, Гилберт? — поинтересовался Торен.

Абгейл продолжал смотреть на землю, выпятив нижнюю губу.

— Колдовской круг.

— А что это такое?

Абгейл провел рукой по белым волосам.

— Своего рода магия, способ концентрации колдовских сил. Сейчас об этом почти ничего не известно. Колдовской круг трудно сделать, и он отнимает много сил у своего создателя.

Торен опустился на колено, чтобы лучше рассмотреть.

— А для чего сделали этот круг, как ты думаешь?

Абгейл покачал головой.

— Не знаю. Кто бы его ни сотворил, он, должно быть, очень в нем нуждался. К подобному колдовству прибегают только при крайней необходимости.

— А вдруг это имеет какое-то отношение к нам? — спросил Торен так тихо, что Диз едва смог расслышать. — Хаффид знает, что мы следуем за ним?

— Вряд ли он стал бы из-за нас заходить так далеко. Тем не менее скажите своим людям, чтобы держались подальше от круга.

Абгейл поднялся на ноги и медленно прошел по внешней стороне круга, изучая землю. Он наклонился рассмотреть кучку намокшей коры и взглянуть еще раз на окровавленные куски материи.

Задумавшись, рыцарь выпрямился и устремил взор вдаль.

Дневной свет почти пропал, и туман был темным, как дым.

— Здесь останавливался раненый, — произнес он. — Ивовая кора для отвара и окровавленные повязки…

— Твой брат?

Абгейл пожал плечами.

— Сложно сказать наверняка. Видите, сколько следов? Я не берусь разгадать эту тайну. Кто-то разбил лагерь у костра. Но кто, я не знаю.

Рыцарь повернулся и посмотрел на сгущающиеся сумерки.

— Не думаю, что стоит бродить по болоту ночью, лорд Торен. Место слишком опасное.

Гилберт указал на другой конец острова.

— Давайте разобьем лагерь подальше отсюда.

Когда все ушли, Диз все еще стоял и смотрел на следы пепла, очарованный и испуганный.

Колдовство.

Вот и появились свидетельства колдовских чар. Диз покачал головой, и она начала пульсировать болью. Мир вокруг юноши окутала тьма, а лягушки и насекомые наполнили воздух таким гомоном, что ему захотелось заткнуть уши. Хорошо, что удастся отдохнуть. Он бы и шага больше не сделал. Если повезет, Сэмюль и Бэлд убегут ночью, и их никогда не поймают…

Торен видел, как Абгейл с двумя Рыцарями Обета отошли от костра и направились в промозглую ночь и звенящий туман. Немного подумав, Торен пошел за ними, рассудив, что Абгейл решил вернуться к колдовскому кругу.

Абгейл был таким скрытным, что Торена всегда охватывало любопытство. Представить только, орден Рыцарей Обета возрожден, и никто об этом не знает!

На расстоянии пятидесяти футов от костра тьма была настолько непроглядной, что невозможно было увидеть, куда поставить ногу. Торен осторожно ступал, выставив вперед руки. Внезапно из-за туч выглянула луна, и ее слабый свет проник сквозь мглу. Перед Тореном, словно призраки, стояли Абгейл и его рыцари. Они смотрели на юношу.