Андрей Легостаев - Любовь сильнее меча

Радхаур от радости отпустил руки и рыбкой нырнул в теплую, прогретую солнцем воду.

Он — рыцарь воды, мог бы встать ногами на дно и идти, как по дороге, не рискуя захлебнуться. Но коснувшись ногами дна, покрытого густыми лохмотьями водорослей, он брезгливо поморщился, посильнее оттолкнулся и вынырнул на поверхность. Сильными гребками поплыл к берегу, где радостно кричал Ламорак:

— Радхаур! У тебя все в порядке? Добыл торс Алвисида?

Граф вышел на берег, Ламорак припрыгал к нему, смешно согнув больную ногу в колене, и прижался к другу.

— Ты весь мокрый! — рассмеявшись отпрянул он.

— А ты хотел, чтобы я из озера вышел сухим? — усмехнулся Радхаур. — Как нога? И что это за дом? Давай, рассказывай!

— Ну уж нет! — воскликнул друг. — Вижу мешок у тебя за плечами! Рассказывай ты! Черт возьми, я всю ночь не мог уснуть — думал как ты там? Я даже не знал, встречусь с тобой еще или одному через лес переть придется… Надо же — думал смерть от дракона придет, сражаться с ними собирался, а они за мной, получается, ухаживают. Никаким предсказаниям верить нельзя. Кстати, есть хочешь? У меня там олененок поджарился.

— Да? — поднял брови Радхаур. — Охотился, что ли? С больной-то ногой!..

— Дай я о тебя обопрусь, — попросил Ламорак. — Олененка дракон приволок, тот на котором ты прилетел. Бросил на берег и унесся прочь — ему здесь не приземлиться. Зато прилетали вчера и сегодня утром два маленьких таких, зеленых, на двух лапах, а передние совсем короткие… Смешные такие… Они мне ногу лечили — заставили снять сапог, один обвил опухшее место языком, таким горячим, что я чуть не закричал, а когда терпеть невмоготу стало, он язык убрал, так второй тоже языком ногу обвил… Длинные у обоих языки, аж до удивительности. Так вот у второго язык — холоднее льда, у меня чуть глаза на лоб не полезли. Потом снова первый горячим языком приложился. Затем опять второй — раза по четыре. Но, знаешь, полегчало. За ночь опухоль немного спала, сейчас нога совсем почти не болит, глядишь — через день ходить смогу.

— А малыш?

— Нет, не появлялся, — вздохнул Ламорак. — Он еще вряд ли летать может. Но то, что нас благодарят за него — не сомневаюсь.

— Могли бы и до дороги, где Этвард ждет, подбросить. Тут пехом — дней восемь, а то и все десять, по такому-то лесу.

— Ух ты какой — может, потребуешь, чтобы и девиц сюда приволокли? Может, они не могли туда лететь, кто их знает? Спасибо вообще, что живы…

Они вошли в избу, внутри было полутемно, свет проникал через дверь и распахнутое окошко, высвечивая искринки пылинок. В избе никто не жил с незапамятных времен, но построена она была ладно, нигде даже крыша не прохудилась, от очага, огонь в котором почти совсем погас, исходил ароматный запах.

— Пить-то есть?

— Держи, вода из озера, — сказал Ламорак, взяв с лавки у входа глиняный кувшин. — Еле отмыл эту посудину, так грязью заросла… — Он уселся на лавку. — Ну, рассказывай!

Радхаур, напившись, скинул лямки и бережно поставил мешок в угол. Снял перевязь с Гурондолем и аккуратно положил на лавку рядом с другом.

— Дай просохнуть сначала, — усмехнулся Наследник Алвисида, расшнуровывая походную куртку. — Отдохнуть… Не каждый день, понимаешь ли, на драконах разлетываю…

— А что язык тоже сохнуть должен? Рассказывай давай!

На мгновение Радхауру показалось, что вдалеке мелькнула женская фигура в короткой юбочке и с плавниками на руках. Он вгляделся в зеленоватую толщу воды — нет, все-таки показалось. Видимость в озере не слишком хороша, вполне можно причудливые сплетения водорослей принять за что угодно. Хоть за троюродную сестру Лореллы. Но с другой стороны — почему нет? В каждом озере, наверное, живут свои обитатели. Разве озеро в драконовой стране должно быть исключением?

Он сидел недвижно на дне не очень далеко от берега в ожидании какой-нибудь рыбины, чтобы полакомить Ламорака — в ответ на угощение олениной.

Радхаур — рыцарь воды и может сидеть в море ли, в озере сколь угодно долго. Он уже не удивлялся этой своей волшебной способности, но и использовать или хотя бы проверить это как-то пока не доводилось.. Вот и проверил наконец.

Он так же не пользовался никогда возможностью прочувствовать мысли других людей — не всех правда, мысли барона Ансеиса, герцога Иглангера или любого алголианина он услышать не мог даже если бы очень захотел. Но и его мысли никто не мог прочувствовать, хоть это утешало.

Может, он не пользовался этим удивительным свойством, потому, что не хотел, что бы кто-либо слушал его мысли. Он в собственных-то чувствах не мог разобраться, чтобы еще слушать чужие… Впрочем, тогда в горах, когда окружили войско Асогрина, пришлось… И еще не раз, наверное, придется — но когда и в самом деле будет необходимо, а не для праздного любопытства. Даже мысли Марьян он не позволял себе прочувствовать, хотя иногда так и подмывало…

Марьян… Как она там? Вот десять дней ее не видел, а кажется — вечность прошла, и так хочется, чтобы она прижала свою голову к его груди, чтобы обхватила его плечи тонкими руками…

Волшебные способности… Он чувствовал в себе прилив сил, исходивших от торса Алвисида. Сэр Ансеис говорил, что от торса он получит необыкновенное здоровье, почти бессмертие. Пока не здоровье он и так не жаловался, а тупая боль в затылке все равно не исчезла. Правда, всего за ночь почти пропали на теле шрамы, которыми он, честно сказать, в тайне гордился…

Мимо проплыла наконец щука. Как только она поравнялась с ним, он выбросил вперед правую руку с зажатым в ней кинжалом, вонзил металл в скользкое тело, подхватил добычу и устремился наверх.

— У ты, черт! — отпрянул от воды Ламорак. — Напугал. А то я проснулся — тебя нет, думал ты в лес отправился погулять. А ты — развлекаешься.

Радхаур бросил щуку подальше от берега и, как был обнаженным, повалился на песок.

— Как хорошо-то, — выдохнул он. — Искупался бы, Ламорак, вода — просто прелесть. Как нога?

— Да уже почти нормально, — ответил друг. — Сейчас мои лекари прилетят и, наверное, днем уже можно будет выходить. Когда я летел сюда на драконе, то обратил внимание, что там, — он указал рукой, — от берега дорога идет. Примерно туда, куда нам нужно.

— Да? — поднял брови Радхаур. — Ты тогда готовь завтрак и жди своих дракончиков. А я сплаваю на тот берег — посмотрю.

Вчера Радхаур воочию увидел странные лечебные процедуры двух драконов. Странно было на это смотреть, удивительно и смешно одновременно. Но опухоль спала почти на глазах и, действительно, Ламорак уже может ходить. Даже если драконы сегодня не прилетят, то все равно надо идти — Этвард и Марьян ждут их.

— У тебя нет такого ощущения, будто за нами следят? — неожиданно спросил Ламорак. И добавил шепотом, едва скосив взгляд, чтобы Радхаур посмотрел в ту сторону. — Вон из тех кустов?