Анна Зимовская - Саша Лойе и черный маг

Лойе презирала этих немощных и злобных созданий, которые рождались с колдовским даром и пренебрегали им. Они покорно следовали своей унылой судьбе, расписанной от рождения до смерти. Перенимали жалкие обрывки знаний, которые и применить-то как следует не могли.

Саша стала творцом собственной жизни. Она гордилась тем, что уходила все дальше и дальше по мосту, связующему богов и людей. Она была сильной, гордой и невыносимо одинокой в своем могуществе. Ей не с кем было поделиться радостью побед и горечью неудач. И все же Саша думала, что такая доля лучше, чем прозябание в невежестве.

Большинство людей считали Лойе злой, холодной и расчетливой ведьмой. Ее принципиальность также была хорошо известна. Саша никогда не затевала ссору первой, но и никогда не оставляла своих обидчиков без наказания. Лойе никогда не бралась за заведомо невыполнимую работу, и всегда говорила прямо, может она помочь клиенту или нет. Саша никогда не торговалась. Она точно оценивала стоимость своих услуг, учитывая платежеспособность клиента и сложность работы. Она никогда не причиняла вреда детям и никогда не опускалась до осквернения святых мест ворожбой.

Современные храмы лепят на каждом углу, будто банковские филиалы. В древности же места для церквей выбирали весьма тщательно. Любой храм, построенный до двадцатого века, стоял на месте силы. Молитвы верующих многократно умножали энергетику храма. Сила так и клубилась в стенах старых соборов.

Лет пять назад рядом с ее штаб-квартирой появилась церковь. Муниципалитет отдал под строительство храма бесхозный кусок земли, на котором стояло кирпичная коробка времен московской Олимпиады. В советское время здесь был овощной магазин, в перестройку располагался видеосалон и дискотека, позже открылся офис "МММ". С конца девяностых здание пустовало.

Строение следовало снести, а на его месте возвести храм. Но вопрос упирался в деньги. Церковь устраивалась на пожертвования простых людей и редкие подачки бизнесменов — депутатов. Возводить с нуля оказалось дорого, а экономить приходилось каждую копейку.

И вот в чью-то светлую голову пришла гениальная мысль, что здание бывшего магазина можно переделать под храм. Чтобы соблюсти храмостроительные каноны, строение подвергли серьезной перепланировке. Вход, расположенный с восточной стороны, заложили, а на западной стене пробили дверь. Теперь ось здания была сориентирована по линии восток-запад. Притвор смотрел на запад, алтарь был обращен к востоку.

Осталось лишь навести крышу, облицевать стены и вставить окна. В результате получился типичный новодел из красного силикатного кирпича с зеленой жестяной крышей и белыми пластиковыми стекло пакетами.

Епархиальный архиерей назначил главой прихода молодого батюшку, которому на тот момент исполнилось двадцать восемь лет. Отец Олег Веточкин оказался энергичным и харизматичным пастырем. Батюшка отличался добрым и веселым нравом, был внимателен к людям и сразу располагал к себе. Каждый прихожанин мог подойти к настоятелю со своими духовными вопросами и услышать совет и доброе слово. Отец Олег мог и пожурить человека, но делал это так душевно и интеллигентно, что провинившийся уже не чувствовал стыда, но и всей душой хотел исправить ошибку. Также настоятель оказался умелым организатором. Как только в храме начались регулярные богослужения, в приходе появилась община православных. Была создана воскресная школа и центр духовного пения. На территории храма построили детскую площадку, разбили сквер с красивыми цветочными клумбами и садом камней.

Основой прихода стали энергичные рабочие люди, инициативные и деятельные. Молодые мамы, папы и их дети. Сердитые старухи оказались в меньшинстве. Люди с детьми быстро знакомились между собой. Сначала они оставались на совместное чаепитие после богослужения, потом стали передавать друг другу детские вещи, одежду, сидеть с детьми, навещать больных и стариков. Довольно скоро православная община обрела популярность, на службы стали приходит люди из других приходов.

Саша легко перевоплотилась в скромную православную девушку. Волосы она забрала в строгий пучок на затылке и прикрыла черным шифоновым платком, надела темно-синюю шелковую юбку до щиколоток и белую свободную блузку с длинными рукавами, на плечо повесила вязанную сумку с перуанскими узорами. Чтобы не светить багровым шрамом, Саша смиренно опустила голову и, не крестясь, переступила порог храма.

В церкви яблоку негде было упасть. В помещении стояла удушливая влажная духота. Тяжелое благоухание ладана не перебивало запаха двух сотен потных людей. Прихожане жались друг к другу, будто телята в загоне. Их было много, и они были едины в своей смиренной благости. Бог роднил их и делал счастливыми. Саша не сомневалась, что по ночам многим из них спится хорошо. У них чистая совесть, чистые помыслы и чистые души.

Посреди толпы истово молящихся прихожан она чувствовала себя самозванкой и воровкой, а еще ей было одиноко и тоскливо. У нее перехватило дыхание, хотелось разрыдаться. Или заорать. Или взять дия да и стереть в пыль две сотни счастливых дураков. Просто потому, что она это может.

Саша взяла себя в руки. Она не ходила в церковь еще и потому, что в стенах соборов оживали ее демоны и удержать их в узде было очень трудно. Нужно спешить, пока она что-нибудь не выкинула.

Во время богослужения Саша стащила бутыль с освященным "Кагором", стоявшую на столе рядом со свечным ящиком. В конце литургии молящимся раздавали антидор — маленькие части просфоры, из которой на проскомидии был вынут Святой Агнец. Саша запихнула в сумку три кусочка священного хлеба и поспешила с добычей на выход. По дороге Лойе опустила в банку для пожертвований пачку долларов. Суммы хватило бы на содержание приходского причта в течение трех месяцев.

Саша торопливо раздала милостыню попрошайкам, дежурящим на церковной паперти и спустилась по ступеням в теплое, солнечное июльское утро. Она сняла шарф и распустила волосы. Теплый ветерок остудил разгоряченную кожу и развеял удушливый запах ладана.

Лойе зашла на детскую площадку. Женщина села на лавочку и пристроила рядом сумку. Несмотря на ранний час здесь было полно народа. Милые карапузы копались в песочнице под неусыпным контролем родителей. Пухленькая малышка в коротеньком розовом платье, из-под которого выглядывал подгузник, пекла с мамой куличики. Шустрые двухлетки с задорными криками возили машинки по бортику песочницы. Детки постарше собрались в кружок и сыпали на игрушечную мельницу песок из пластмассовых ведер. Четверо мальчишек, старшему не больше восьми, с криками носились по всей площадке и играли в войнушку.