Александр Анфилатов - Изумрудная долина

   -- Какого черта приперлись, заболеть охота или заразу разнести?

   -- Кончай валять дурака, Славка, -- не на шутку взбесилась Настя, -- к нам войо залезли, ограбить хотели, если бы не Юля, были бы мы живы или нет, неизвестно. Открывай немедленно!

   Наконец, пойдя на уступку, Ярослав снял брус и открыл створку ворот, впустив, на его взгляд, перепуганных женщин. Анна, как только увидела парня, бросилась к нему, в страхе ища защиты и обнимая руками, совершенно не давая отчета в своих действиях и более не стесняясь подружек. Крепко схватила Ярослава за покрытую кольчугой талию и прижалась головой к груди.

   Ярослав, чувствуя, что девушки изрядно напуганы, беспокойно спросил:

   -- Что случилось?

   -- К твоей Анне из джунглей приходил влюбленный поклонник, -- хихикнула Юля.

   -- В дом залезли войо, пытались обокрасть!

   Ярослав удивленно вскинул брови.

   -- ...Совсем молодые воины, -- уточнила Юля, стесняясь своей силы, боясь, что ее могут посчитать мужиковатой и обвинить в отсутствии женственности, -- мне было нетрудно с ними справиться.

   -- Понятно... -- уяснил Ярослав, -- а что это за бредни о поклонниках из джунглей?

   -- А это вовсе и не бредни! - воскликнула задетая Анна, на секунду оторвав голову от груди парня. - Какое-то неизвестное существо залезло в хижину и испугало меня!

   -- И что оно сделало?

   Анна не поняла вопроса, потому как что еще должен был сделать бес, как не забраться в хижину. Затем, вспомнив горящие глаза монстра, неуверенно ответила:

   -- Смотрело...

   -- На кого?! - уже почти смеясь, уточнил Ярослав.

   -- На меня, - удивилась Анна, -- на кого еще смотреть?

   Услышав ответ девушки, вся компания вновь засмеялась, и хохот после перенесенных "испытаний" был облегчением, в нем чувствовались некоторые нотки истерики.

   -- Вам смешно, а знаете, как я испугалась! - оправдывалась Анна.

   Ярослав, жалея ее, постарался утешить, хотя сам тоже был не прочь узнать, кто мог забраться в хижину к девушкам.

   -- Аня, скорее всего это была одна из игрунок, ты ведь знаешь, они любят везде шарить, возможно, спросонья она тебе показалась крупнее, чем есть, а за рога ты приняла уши, они у игрунок торчком на макушке. А бес должен был иметь кроме рогов еще и уши. Ты не помнишь, были кроме рогов уши?

   Анна от неожиданности растерялась, не будучи в состоянии точно вспомнить отпечатанный в памяти образ, наконец, совсем запутавшись.

   -- Не помню... Вроде нет! - и снова прислонилась головой к груди.

   Ярослав, видя конец веселья, скомандовал:

   -- Ладно, расходитесь спать, я посторожу всех.

   Девушки не спеша разошлись по своим помещениям, где еще ранее были у них постели и комнатушки с крышей, в которых еще до эпидемии ночевали, когда всей семьей жили в поместье. Однако Анна не ушла. Они вдвоем остались на улице, сели на камень недалеко от пруда, на самом краю обрыва. У подножия гряды у самых ног простиралась непроглядная тьма джунглей, среди ветвей и деревьев сейчас точно также коротали время или спали люди, беззащитные в своем одиночестве. Анне так хотелось тепла, крепкой руки и того умиротворенного чувства защищенности, которое может дарить только близкий человек. В эту минуту она жаждала защиты, защиты от Ярослава и не хотела уходить во тьму каменных стен. Одиночество пугало.

   Они долго сидели молча, Анна обнимала парня, не чувствуя его, только тяжесть брони и оружия. Сейчас сталь была теплая, несмотря на ночь и отсутствие солнца, которое бы могло нагреть ее. Невольно подумалось: "Как только Ярослав терпит жару в тяжелом хауберке и толстом поддоспешнике?" Самой Анне часто делали поблажки. Когда было совсем нестерпимо жарко, она скидывала броню и оружие в повозки. В последнее время девушка вообще перестала носить броню, а оружие - только для вида. Однако близость врагов говорила, она неправа!

   -- Может быть, ты снимешь броню? - неожиданно для Ярослава, а еще более для себя, озвучила Анна и тут же испугалась сказанных слов, своего решительного голоса.

   Однако она помнила советы Насти: надо быть смелее!

   Ярослав удивился, но безропотно снял кольчугу. Анна помогала.

   -- Честно сказать, я в ней довольно сильно устаю, -- как бы оправдывался он, -- привычку к броне требуется вырабатывать с детства, а я надел пару месяцев назад, и если бы не природа, давно отдал бы концы.

   -- Отдохни немного, -- подбадривала его Анна, нежно касаясь обнаженного тела.

   Белье Ярослав из-за жары не надевал, а потому остался обнаженным по пояс, не сняв стеганые шосы.

   -- Как ты терпишь в этом ватнике?! - теперь уже вслух выразила свое удивление Анна.

   -- Поддоспешник - не ватник, -- уклончиво, с некоторой долей обиды ответил Ярослав, -- в нем намного прохладнее, чем в фуфайке, конский волос и шелк плохо греют и не сильно парят.

   -- Да я не о том! - многозначительно намекнула Анна, прижавшись к парню и обнимая, сама же думая: "Какой он странный, разве не понимает ничего? Врала, наверное, Настя, говоря, что нормальный парень сразу все поймет, а Ярослав что-то тормозит. Или тут дело в Юле?.." Мысль как черная тень проскользнула в душе, когда она вспомнила имя подруги, но Анна взяла себя в руки!

   Тут же пришел ответ на ее немые вопросы.

   Ярослав, чувствуя близость, обнял девушку за талию, привлек к себе, руки их переплелись, а небритый подбородок коснулся ее виска, причинив боль.

   -- Уже поздно, -- тихо сказал он.

   -- Да, -- согласилась Анна, -- надо идти спать.

   И поддавшись внезапному порыву, он наклонился и поцеловал ее в губы. Она обвила его руками за шею, и он вдохнул аромат ее волос, пахнущих сенокосом. Он начал целовать ее, так как целовал бы Юлю, но вдруг почувствовал, что Анна не прижимается к нему. Губы у нее были мягкие, влажные и нежно-невинные, как у ребенка. Что-то остановило. Затем, расслабившись, он осторожно обнял, инстинктивно прижав ладони к ее груди, но неожиданно девушка встрепенулась, замерла, более не отвечая на поцелуи, и что-то перевернулось внутри Ярослава. Нежность ее губ и щек - безвольное согласие? Оторвавшись от его губ, Анна положила голову ему на плечо. Он бережно привлек ее к себе, взглянул в глаза. В их тесной близости произошел прорыв, она наконец опрокинула плотину непонимания и предвзятости. Это было чистое чувство двух брошенных в водоворот событий людей, ищущих не столько близости, сколько человеческого тепла, надежды на будущее.

   -- Я не знаю, что ты думаешь, -- прошептала она, -- но у меня такое впервые.

   -- Я знаю, -- тихо молвил он, аромат свежего сена дурманил голову.