Людмила Горбенко - Вооружен и очень удачлив

Все произошло буквально за секунды: вот Джульетта падает, вот из пола выскакивает огромная пасть с ярко-красными деснами, вот пупырчатый язык слизывает трактирщицу, и вот дыра в досках затягивается, словно ее и не было.

Как прикажете это рассказывать? Кто в такое поверит?

Стыдно признаться, но вчера он был так напуган, что не сообразил сообщить о происшествии властям. Просто обежал дом (дрожа от перспективы встречи с чудовищем) и с облегчением (чудовища в доме не оказалось) рванул в ближайший костел, где и просидел под иконой великомученицы Джусарии до рассвета. Прочитанная дюжину раз подряд молитва не помогла— Джульетта в трактире так и не появилась. Зато появился инспектор Кресс, про которого недаром говорят, что у него собачья хватка. Вот как вцепился — не отстает.

Трактирщик горестно вздохнул и выдавил:

— Ладно, я все скажу, но вы мне все равно не поверите.

— Давно бы так, — одобрил инспектор. — Сэми, пиши.

— Когда это… этот… словом, как только незваный гость убежал из нашей спальни, я очень испугался. Тогда Джульетта сказала, что я ни на что не гожу… словом, Джульетта сама бросилась за ним. Вернее, хотела броситься, как вдруг….

— Вы ее убили? — нетерпеливо перебил Кресс.

Солли заскрипел зубами.

— Нет! Клянусь, даже пальцем не тронул! Джульетта побежала к лестнице и тут… кьедо скузо…

— Вы ее ударили? Удушили? Выкинули из окна? — азартно подсказал инспектор.

— Да нет же!!! Она вдруг как-то странно споткнулась, зашаталась и пропала! Я даже близко не подходил, когда она прямо на моих глазах провалилась сквозь пол!

Напряженный в ожидании окончательного признания инспектор разочарованно откинулся на спинку стула и плюнул.

— Тьфу ты, черт. Сэми, вымарывай последний пункт, подозреваемый пошутил. Милейший господин трактирщик, не испытывайте мое терпение, это бред. Вы бы еще сказали, что вашу жену унес аист, который когда-то подкинул ее родителям.

— Это правда!

— Выдумка! Причем глупая и нереалистичная!

— Клянусь, чистая правда! Си… Я так и знал, что вы мне не поверите…

— Потому что я еще в своем уме, — согласился Кресс и повернулся к помощнику, старательно закрашивающему чернилами последний абзац в протоколе допроса. — Сэми, пиши сноску: несмотря на удивительное упорство предполагаемого убийцы, следствие разрабатывает основную версию. Скорее всего, подозреваемый расправился с супругой в припадке ревности, после чего уничтожил тело.

Трактирщик уронил голову на скрещенные руки и вяло возразил:

— Как?

— Откуда я знаю, как, — пожал плечами Кресс, деловито убирая перо в специальный кармашек на кителе и задувая свечи. — Это еще предстоит установить следствию. Закопали. Или сожгли в печи. Или еще что. Нынче фантазия у преступников богатая.

Дверь скрипнула, и в ней показалось лицо запыхавшегося стажера Наоко.

— Разрешите, пан инспектор? Простите, опоздал.

— Заходи. Ты вовремя, как раз интересный случай. Трактирщик убил свою жену и ее любовника, тела не найдены. Вот ты бы, например, куда спрятал труп?

Глаза Наоко плотоядно блеснули.

— Разные бывают случаи. Если никто не видел, как убийца выносит тело, то оно вполне может оказаться еще здесь.

— Где? Мы обыскали оба этажа и чердак с подвалом, — иронично улыбнулся Кресс. — В каждую бочку с вином заглянули — пусто! Ох, молодость-зелень… учиться вам еще и учиться.

— Но ведь в трактире подают какую-нибудь еду? — упрямо гнул свое Наоко.

— Да. Свиные ножки с капустой.

— Тогда я бы на месте посетителей пока обошелся гарниром.

— Ты думаешь? — Кресс даже дышать на миг перестал, настолько дикой, но интересной показалась ему вдруг эта мысль.

— Да. В учебнике за второй курс описан сходный случай, — подтвердил стажер.

На стол тяжело опустилась голова окончательно потерявшего надежду Солли.

— Помогите, — прошептал трактирщик. — Дотторе медико…

— Да… — подытожил Кресс, увлеченно принюхиваясь к слабому запаху копченого мяса, еще витающему в воздухе. — Слабоват нынче пошел преступник. Как из жены варить холодец, то рука не дрогнула, а стоило столкнуться с настоящими профессионалами— сразу в слезы. Ну что, стажер, — в камеру его. Молодец, благодарю за идею.

Черная Башня. Поздний вечер

— В каждом уважающем себя замке обязательно бывают тайные ходы, — задумчиво сказал Филипп, отщипывая от связки дольку чеснока и отправляя ее в рот. — Например, в библиотеке. Вынимаешь определенную книгу — и полка поворачивается, открывая выход.

— Прекрати жрать чеснок! — Раздосадованный Хендрик выдернул из рук слуги изрядно поредевшую связку и отбросил ее на пол. — От тебя воняет так, что до конца коридора слышно! Даже в темноте!

— Я есть хочу, — застенчиво признался Филипп.

— У тебя полная сумка сухарей!

— Да там чуть больше горстки…

— Как это все только в тебя вмещается? — подивился Хендрик и нахмурился. — Про тайные ходы, небось, в книге прочитал?

Слуга кивнул.

— То-то и оно. В жизни, брат Филя, таких удобств не бывает, да и ни к чему они. Ректор и почтальон спокойно выходят через ворота, стража их пропускает. Нам же через эти самые ворота ходу нет. Значит, что делать? Правильно, искать другой путь. Самый надежный выход, как правило, или в окно, или через дымоход. Если окно не выше третьего этажа — считай, повезло. А труднее всего подкоп делать — времени куча уходит, и результат непредсказуем.

— Пойдем? — Поза слуги выражала немедленную готовность.

— Погоди немного. Вот улягутся все — тогда. Как говорится в любимых тобой романах: едва только ночь накроет Башню темным покрывалом… Тсс! Кто это там кричит?

— Пан Ректор и Наставники, — доложил спустя секунду Филипп, приникнув ухом к запертой двери. — Про магию что-то.

— Про магию? — хихикнул Хендрик и присоединился к подслушивающему слуге.

Говорившие не слишком заботились о конспирации, поэтому слышно их было прекрасно.

— Итак… — Усталая хрипотца в голосе пана Зелинского свидетельствовала о том, что беседа длится довольно долго. — Из прежнего набора проверили всех: ни одного мага.

— Затаился, собака? — По манере слегка растягивать слова Хендрик узнал Ректора.

— Да какое там затаился! — возмутился алхимик. — Не колдуны они — обычные мальчишки! Сколько этих бестолочей не учи, толку никакого! Даже опохмельное зелье сварить не могут!

— Значит, пора выпустить, не держать же их под замком вечно.

— Вечно не получится, — согласился пан Зелинский, с хрустом разгрызая сахарный кристалл.