Патриция Бриггз - Власть холодного железа

— Понимаю.

Он оказывал мне помощь, какую мог, не нарушая правила.

Он провел меня через магазин к выходу.

— Поосторожней с этим посохом.

— Я пытаюсь его вернуть, — ответила я.

Он повернулся и отступил на несколько шагов, не отрывая взгляда от посоха.

— Правда? — тут он тихо рассмеялся, покачал головой и снова пошел к выходу. — Иногда эти старые вещи поступают по-своему.

Он открыл передо мной дверь, и я задержалась на пороге. Если бы он не сказал мне, что отчасти принадлежит к малому народу, я бы поблагодарила его. Но признание долга перед иным может иметь неожиданные последствия. Я достала одну из карточек, напечатанных для меня Гэбриэлем.

— Если у вас будут неприятности с машиной, загляните ко мне. Я работаю в основном с немецкими машинами, но обычно могу заставить хорошо мурлыкать и другие.

Он улыбнулся.

— Может быть. Удачи.

Когда я вернулась, Сэмюэля не было, но он оставил записку, что ушел на работу и что еда в холодильнике.

Я открыла холодильники увидела накрытую фольгой стеклянную банку с энчиладами[43]. Я поела, накормила Медею, вымыла руки и с книгой пошла в гостиную.

Я не думала, что найду в ней страницу с текстом «Вот кто убил О'Доннелла», но все бы ничего, не будь каждая страница этого шестисотстраничного тома исписана от руки поблекшими чернилами, мелким почерком. Но, по крайней мере, по-английски.

Полтора часа спустя я вынуждена была остановиться: в глазах плыло.

Я сразу открыла пятую главу и с трудом одолела примерно десять страниц и три истории. Первая как раз о дорожном посохе, чуть подробнее, чем я прочла в Интернете. Там так же подробно описывался посох. Автор явно принадлежал к малому народу, и я впервые читала книгу, написанную с точки зрения иных.

Вся пятая глава посвящалась вещам вроде дорожного посоха, то есть подаркам малого народа. Если О'Доннелл украл посох, он мог украсть и что-нибудь еще. А убийца, возможно, в свою очередь украл эти вещи у него.

Я отнесла книгу в спальню и положила в сейф с оружием. Не лучшее место для хранения, но вероятность, что ее заберет случайный вор, стала чуть меньше.

Потом я мыла посуду и размышляла о книге. Не столько о ее содержании, сколько о том, что мне пытался сказать о ней Тед.

Человек из книжного магазина сказал, что малый народ высоко ценит эти вещи, пусть даже в современном мире они бесполезны.

Это я могла понять. Для малого народа обладать тем, что связано с утраченной магией, означает силу. Сила для малого народа — это безопасность. Если у иных есть перечень таких волшебных вещей, Серые Повелители могли следить за их сохранностью и распределять среди тех, кого выберут. Но малый народ любит тайны. Не могу себе представить, чтобы иные составили список и передавали его друг другу.

Я выросла в Монтане, где старое незарегистрированное ружье ценится гораздо выше нового, происхождение которого можно проследить. Конечно, это не значит, что все владельцы незарегистрированных ружей в Монтане собирались совершать преступления — просто им не нравится, когда федеральное правительство знает о каждом их шаге.

Так что если… если О'Доннелл украл несколько магических предметов и никто не знает, у кого они были или даже что они такое? Потом кто-то из малого народа понял, что украл О'Доннелл. Кто-то с таким же чутьем, как мое, или тот, кто видел охранника, а может, следил за ним до самого дома. Этот иной мог убить О'Доннелла и присвоить украденное им.

Может, убийца специально рассчитал все так, чтобы поймали Зи: он понимал, что Серые Повелители будут довольны, если отделаются одной жертвой.

Найти бы убийцу и украденные им вещи… Тогда я могла бы сделать эти вещи своими заложниками и добиться оправдания и освобождения Зи.

Я понимала, зачем посох малому народу, но зачем он О'Доннеллу? Может быть, он не знал точно, что это такое. Но он должен был что-то знать, иначе зачем взял? Собирался продать назад малому народу? Но вряд ли кто-то давно знакомый с малым народом может надеяться долго прожить, воруя у него.

Конечно, О'Доннелл мертв, верно?

Кто-то постучал в мою дверь — а я не слышала, чтобы кто-нибудь подъехал. Может, кто-то из вервольфов пришел от дома Адама. Я глубоко вдохнула, но дверь помешала учуять какой-нибудь запах.

Я открыла дверь: на пороге стояла доктор Олтман. Ее глаза — собака — исчезла, и на подъездной дороге не было машины. Она сюда прилетела?

— Вы пришли за посохом? — спросила я. — Можете забрать его.

— Могу я войти?

Я мешкала. Я была уверена, что заклятие порога действует только на вампиров, но кто знает…

Она напряженно улыбнулась, сделала шаг вперед и остановилась на коврике.

— Отлично, — сказала я. — Входите.

Взяла старый посох и протянула ей.

— Почему вы это делаете?

Я сознательно истолковала ее вопрос неверно.

— Потому что он мне не принадлежит, да и овец у меня нет, так что он мне не нужен.

Она раздраженно посмотрела на меня.

— Я не про посох. Я хотела спросить: зачем вы суете нос в дела малого народа? Вы подорвали мой авторитет в глазах полиции — а для полиции это в конечном счете может оказаться опасно. Моя работа — охранять безопасность людей. Вы не понимаете, что происходит, и можете причинить столько неприятностей, что сами не справитесь.

Я рассмеялась. Не смогла сдержаться.

— Мы с вами обе знаем, что Зи не убивал О'Доннелла. Я только позволила полиции понять, что в убийстве виновен кто-то другой. Я не бросаю своих друзей на виселице.

— Серые Повелители не позволят вам слишком много узнать о нас.

Агрессивная напряженность ее плеч прошла, женщина расслабилась, уверенно прошагала по гостиной и села в большое мягкое кресло Сэмюэля.

А когда снова заговорила, в ее голосе звучал чуть слышный кельтский акцент.

— Зи упрямый болван, и я тоже его люблю. Больше того, не так уж много осталось тех, над кем не властвует холодное железо, чтобы мы могли его потерять. В любом другом случае я могла бы делать что заблагорассудится и спасла бы его. Но когда вервольфы заявили о себе, они вызвали новую волну страха, и мы не можем допустить, чтобы положение ухудшилось. Быстро раскрытое преступление, закрытое разбирательство, согласие полиции держать в секрете состояние жертвы — все это не вызовет большого шума. Зи это понимает. Если вы знаете столько, сколько полагаете, вы должны знать, что иногда жертва необходима для безопасности всех остальных.

Зи предложил в жертву себя. Он хотел обозлить меня, чтобы я оставила его гнить за решеткой, потому что знал: иначе я никогда не сдамся, никогда не соглашусь, чтобы его принесли в жертву, чего бы это ни стоило малому народу.