Ричард Кнаак - Ночь Крови

Рахм с каменным лицом смотрел на первого помощника.

— Твой брат уверен, что это был Тадаран?

— Да, командующий.

— Спасибо за известие. Можешь идти… Оба идите.

— Рахм… — начал Азак.

— Ступайте! — Капитан вытолкнул паренька вперёд, осторожно закрыв дверь за собой. В течение долгих минут Рахм смотрел на карту империи, где был изображён Тадаран. Судорога исказила его лицо, и он с рёвом начал рвать карту на мелкие кусочки; лампы полетели в разные стороны, разбрызгивая горячее масло. Рахм кинулся к столу и, отшвыривая стулья, одним ударом перевернул его.

Комната заходила ходуном.

Эс-Хестос закончил со столом и метнулся к полкам, срывая их со стен и топча книги. Когда ничего целого в комнате не осталось, командующий принялся тупо биться головой о стену и молотить кулаками по доскам, сотрясая дом.

С его губ непрестанно срывались имена Могры и маленького Дорна…

Азак мрачной статуей стоял перед дверьми, никого не пуская к командующему. Медленно истекли три часа, и ярость обезумевшего Рахма за стенкой стала ослабевать. Наконец, решившись, Азак зашёл внутрь, ожидая худшего, но на пороге его встретил странно спокойный Рахм.

— Мне необходима новая карта, Азак, — проговорил он. — А также стол и стулья… Распорядись, пожалуйста…

— Конечно, Рахм, но…

Проведя рукой по чёрной полосе меха на голове, Рахм продолжал:

— Пойду проветрюсь, освежу голову… У меня появились новые идеи относительно нашего плана. Когда вернусь, давай все обсудим.

— Рахм, твоя семья…

— Она мертва, Азак. Они бежали на Тадаран, спасаясь от Хотака. Узурпатор ответит мне за их смерть особо, клянусь. — Эс-Хестос с каменным выражением лица хлопнул Азака по плечу. — У нас впереди большая война…

Он прошёл мимо, оставив Де-Генжиса молчаливо стоять, задумчиво покачивая головой.

14

Судьба и выбор

Пришёл и тот день, когда Фарос с Ультаром были Назначены в обрабатывающий порт.

— Так, вы двое! Пошли за мной! — Пэг с кнутом в руке погнал их к двум фургонам, стоящим отдельно от других. Заключённые в них имели особенно измождённый вид, мех с них лез клочками, обнажившаяся кожа воспалилась, грива вылезла.

Уши Ультара дёрнулись.

— Нам туда?

— Вот именно, варвар! Что, забыл старую дорожку? Ты же провёл там почти три месяца!

Моряк сжал зубы и молча двинулся вперёд, испуганно поглядывая по сторонам, Фарос потащился следом. Около второго фургона Пэг сверкнул на охранника налитыми кровью глазами:

— Замени двоих вот на этих!

— Загоняй, — мрачно кивнул тот.

— Пошли, твари! — замахнулся кнутом Пэг. Внутри обоих встретили налитые кровью глаза других заключённых, и Фарос, задрожав, опустил взгляд.

Первым признаком того, что они приближаются к порту, был резкий металлический запах, просочившийся внутрь фургона. Он извергался из четырёх ям, окружавших двухэтажное пепельно-серое здание без окон.

Только две широкие двери позволяли попасть внутри каменной громады.

— Вы двое, — бросил стражник, принявший Фароса и Ультара у Пэга. — будете работать на четвёртом номере.

Из одной ямы рванулось пламя, и раздался дикий крик, который тут же заглушил грохот цепей, падающих вниз. Разъярённый надсмотрщик кричал что-то в яму, пока остальные стражи заставляли других заключённых тащить длинные лестницы.

Ультара и Фароса подвели к длинному ряду рабочих, стоящих всего в каком-то ярде от края. Заключённые сгибались над длинным столом, на котором они что-то кололи молотками.

— Вставайте сюда! — Охранник махнул рукой минотавру, катившему полную телегу руды.

Тот вильнул и подкатил её на свободное место, забрав взамен пустую. На измочаленном, но крепком столе лежала руда, и заключённые старательно измельчали её. Камни поблёскивали сине-зелёными прожилками меди.

Рядом постоянно несли караул двое стражников, невдалеке дежурил одинокий лучник.

— Если в ваших головах есть хоть капля мозгов, разберётесь что к чему! — прорычал надсмотрщик.

Охранник зашагал обратно, его работа была выполнена. Ультар и Фарос схватили молотки, придвинувшись к столу.

— Нам жутко повезло, — прошептал моряк. Фарос уже задыхался от жара.

— Здесь так душно! Даже Аргонова Глотка не идёт ни в какое сравнение.

— Нас могли опустить в яму, а это, поверь мне, намного хуже…

Они дружно заколотили, дробя породу.

Стоячая работа на одном месте отнимала много сил, иногда к ним подходил старик с ковшом воды в руках. Фарос заметил, что мех у водоноса почти весь вылез, один глаз косит, а лицо покрыто глубокими шрамами. Руки старика плохо сгибались из-за старых ожогов, кроме того, он явственно подволакивал правую ногу.

— Вот что бывает с теми, кто работает внизу… — Глаза Ультара потемнели. — Он хорошо работал и, видать, страшно везучий…

К концу дня Фарос едва передвигал ноги, даже мускулистый Ультар казался истощённым. Из-за ядовитых паров глаза слезились, минотавры могли отчётливо видеть лишь в двух-трёх ярдах перед собой. Когда фургоны привезли их обратно, они едва могли протолкнуть кусок в горло. Рядом Джапфин, мрачно пережёвывая овсянку с рыбой, с удивлением поглядывал на Фароса.

— Чего творится снаружи, мелкий? — наконец проворчал он.

— Дробили руду целый день…

— Тяжёлая работёнка, но не настолько, чтобы выбить дух из старого Ультара. Он здесь самый крепкий… Ну, после меня, конечно.

Ультар мрачно вытряс остатки еды из горшка себе в рот, затем встал и пошёл к своим нарам.

Наклонившись к Фаросу, Джапфин прошептал:

— Ты ненароком не знаешь, что случилось? Такое чувство, будто он доверяет только тебе…

Но Фарос только растерянно покачал головой. Он сам с удивлением следил за моряком, начиная беспокоиться за него.

Ультар молчал целую неделю и только потом заговорил снова. Фарос уже достаточно узнал про моряка, выросшего на Заре. Его семья торговала глиняной посудой и выращивала плоды хлебных деревьев и манго на обмен с ближайшей колонией, богатой металлами.

Первые четырнадцать лет жизни Ультар проболтался юнгой между островами, изучая море и зарабатывая первые татуировки. Он любил вспоминать разные приключения, в которые попадал тогда.

— Шли мы раз под полными парусами, — бормотал Ультар, акцентируя каждое слово ударом молотка, — возвращались с грузом сырого железа и меди, которую хотели с выгодой продать… — Моряк улыбался, погружаясь в воспоминания.

— И что произошло?

— Дела моей семьи шли успешно, мы хотели торговать с самыми отдалёнными местами… И вот когда нам оставался всего день пути, нас настиг ужасный шторм… Два дня нас мотало по океану… Выжил только я… — прорычал Ультар, в пыль разнося камень. — Вся моя семья была на корабле и погибла… Потом я нанялся на военный корабль — у нас назревал конфликт с соседними островами… Война тянулась год, потом другой, третий… Когда пошёл пятый год, мы уже слабо помнили, за что воюем…