Грегори Магвайр - Ведьма: Жизнь и времена Западной колдуньи из страны Оз

Глинда поймала вторую руку опекунши и сжала еще сильнее.

— Я верну тебе разум, — сказала она. — Мисс Клютч, слушай меня внимательно. Я, твоя госпожа, взываю к тебе! Повинуйся!

Закрыв глаза, Глинда забормотала непонятные звуки. Опекунша заскрежетала зубами, закатила глаза и запрокинула голову, точно пыталась проткнуть подбородком невидимого беса, парящего над ней.

— Смотри не взорви ее, как тот бутерброд, — предостерегла Эльфаба.

Глинда не ответила: тяжело дыша, она произносила заклинания и раскачивалась на кровати. Глаза больной бегали с пугающей скоростью под закрытыми веками, словно пережевываемые глазницами.

— Магникордиум сенсус овинда клене! — громко произнесла Глинда заключительную формулу. — И если это не поможет, я сдаюсь.

Мисс Клютч затихла, потом медленно открыла красные, с кровоподтеками, глаза.

— Ой-ой-ой, — простонала она. — Я что, уже умерла? Галинда, девочка моя, с тобой все хорошо?

— Нет, дорогая мисс Клютч, ты жива, и да, со мной все хорошо, не беспокойся. Но послушай, родная, говорят, что ты умираешь.

— Конечно, умираю: разве не слышишь — ветер шумит по мою душу. Неужели не слышишь? Ну, не важно. А, Эльфи, и ты здесь? Прощайте, мои хорошие. Держитесь подальше от этого ветра, пока не придет ваше время, или он, чего доброго, занесет вас не туда.

— Мисс Клютч, я хочу сказать… я хочу попросить у тебя прощения… — начала Глинда, но Эльфаба, нагнувшись, заслонила ее от опекунши и проговорила:

— Прежде чем вы нас покинете, ответьте: кто убил профессора Дилламонда?

— Неужели вы не догадываетесь?

— Мы хотим знать наверняка.

— Ну что ж, я почти видела убийство. Оно только произошло: нож еще был там, и на нем не успела засохнуть кровь.

Мисс Клютч перевела дыхание.

— Рассказывайте, — торопила ее Эльфаба. — Что вы видели? Это важно.

— Я видела нож, я видела, как налетел ветер, чтобы забрать профессора, и видела, как железная рука оборвала его жизнь.

— Это был Громметик, да? — подгоняла Эльфаба.

— Ну я же говорю, — подтвердила мисс Клютч.

— И что, он вас заметил? Напал? Это из-за него вы заболели?

— Я заболела потому, что пришло время болеть, — мягко ответила мисс Клютч. — Мне не на кого жаловаться. А теперь подходит время умирать, так что не мучь меня больше. Вот возьми мою руку.

— Но ведь это я виновата, — начала опять Глинда.

— Лучше помолчи, дорогая, — ласково сказала мисс Клютч и похлопала ее по руке, потом закрыла глаза и пару раз глубоко вздохнула. Девушки тихонько сидели рядом с больной. Из коридора доносились шаги директрисы. Потом по комнате и вправду будто пронесся ветер — и мисс Клютч не стало. Только слюнка поползла из угла рта по щеке на угодливую наволочку.

5

Похороны прошли скромно. На первых двух рядах в церквушке сидели близкие друзья Глинды, сзади стайкой собрались опекунши, но все же ощущалась какая-то пустота. После того как тело умершей, завернутое в саван, скользнуло в печь, собравшиеся прошли помянуть ее в кабинет мадам Кашмери. Оказалось, что директриса не стала тратиться на угощения: чай был несвежий и безвкусный, а печенья жесткие, как камень, и к ним не давали ни мармелада, ни даже взбитых сливок.

— Неужели нельзя было поставить хоть чашечку взбитых сливок? — укоризненно спросила Глинда.

— Ах, моя дорогая, — отвечала Кашмери, — я удивлена вашим вопросам. Разве вы не знаете, что надвигается голод, что в деревнях коровы умирают от истощения и цена молока неуклонно растет? Приходится быть экономными. Я ведь себе тоже отказываю.

Глинда отвернулась и двинулась было прочь, но тут ей на плечо легли толстые, увешанные кольцами пальцы директрисы. От этого прикосновения кровь застыла в жилах.

— Я хотела бы поговорить с вами и сестрами Тропп, — услышала она ее голос. — Когда гости разойдутся, пожалуйста, задержитесь.

— Кашмери что-то хочет, — передала Глинда сестрам. — Велела остаться после поминок.

— Только ни слова о том, что рассказала мисс Клютч, — предупредила Эльфаба. — И даже о том, что она приходила в себя. Всем ясно? Несса? Няня?

Они кивнули. Перед прощанием Бок и Эврик сказали, что собираются позже в трактире «Персики и почки» на Регентской площади. Девушки обещали прийти. Там они устроят более достойные поминки бедной опекунше.

Гости разошлись, только Громметик убирал со стола. Мадам Кашмери заботливо подбросила в огонь несколько поленьев.

— После, после уберешь, железяка, — сказала она слуге. — Иди погуляй. Смажь суставы.

Громметик удалился с оскорбленным видом. Эльфаба едва подавила в себе желание пнуть его ботинком под зад.

— И вы тоже, няня. Пойдите отдохните от своих трудов.

— Что вы, как же я оставлю Нессарозу?

— Очень просто. Сестра прекрасно о ней позаботится. Правда же, Эльфаба? Вы ведь добрая душа?

Эльфаба открыла было рот — не иначе, ее покоробило слово «душа», — но только поморщилась и кивнула няне. Та послушно вышла, но прежде чем закрыть за собой дверь, проворчала:

— Не мне, конечно, жаловаться, но такой убогий стол! И на поминках!

— Увы, — вздохнула мадам Кашмери, голи оправдываясь, то ли жалуясь на слуг.

Она оправила юбки и жакет, расшитый медными блестками, словно золотой чешуей. «Двуногая разукрашенная рыба, — в очередной раз подумалось Глинде. — И как только она стала директором?»

— Девочки мои, — начала мадам Кашмери. — Теперь, когда мисс Клютч нас покинула, мы должны взять себя в руки и двигаться дальше. Первым делом я прошу вас исполнить свой печальный долг и передать мне ее последние слова. Так вам будет проще справиться с горем.

Глинда — а именно ей девушки отвели главную роль в разговоре — набрала побольше воздуха и сказала:

— Ничего особенного. Несла какой-то вздор до самого конца.

— Неудивительно. Бедная страдалица. Но какой именно вздор?

— Я, право, не разобрала.

— Не говорила ли она, например, о смерти профессора?

— О смерти профессора? Не знаю, все было так сумбурно.

— Я предчувствовала, что на своем смертном одре мисс Клютч снова переживет те страшные мгновения. Умирающие часто пытаются в последние минуты жизни разрешить мучившие их загадки. Пустая трата сил. То, что увидела ваша бывшая опекунша, безусловно, ее потрясло. Мертвое тело профессора. Кровь. И — Громметик.

— Да? — выдохнула Глинда. Сестры стояли с обеих сторон от нее, не шелохнувшись.

— Тем злополучным утром, — продолжала директриса, — я рано поднялась и предавалась духовным размышлениям, когда обратила внимание, что в лаборатории профессора Дилламонда горит свет. Полагая, что он устал, я послала к нему Громметика с освежающим чаем. Слуга обнаружил профессора в беспамятстве возле разбитого увеличительного стекла: видимо, он неловко наткнулся на осколок и перерезал себе яремную вену. Печальный пример чрезмерного научного рвения, если не сказать — гордыни, в отсутствие элементарного здравого смысла. Даже лучшим из нас нужен отдых. Не зная, что делать, Громметик стал щупать пульс, но сердце профессора уже не билось. Видимо, тогда и вошла мисс Клютч — и увидела забрызганного кровью Громметика. Что только ее понесло в лабораторию совать нос в чужие дела? Но не будем непочтительно отзываться о мертвых.