Елена Никитина - Игры Чёрта

— Не будет детей — не будет радости, пустою утехою станет любовь меж супругами.

— Я опущусь на дно морское, — и не угроза то была, молила Земля о пощаде.

А уточка тем временем снесла второе яичко — железное, в нем томилась Сила Темная. Треснуло яичко, вырвался из плена ворон черный — Мрак, так родилось Зло. Взмыл к небесам бескрайним Мрак, а там где пролетал, на Землю падало перо, так сеял он Смерть, Злобу, Отчаянье и Боль. Наплодил он множество отпрысков, многоликим стал Мрак. От Смерти родил Мрак дочь любимую — Демоницу.

И потянулись по Земле тени духов умерших, вздохнула с облегчением она и тут же ужаснулась, впитывая в недра кровавые воды.

— Что делать нам? — отчаялся Род.

Ответила ему дочь:

— Есть Ночь и День. Есть дождь и солнце. Есть Жизнь и Смерть. И как День сменяется Ночью, покуда солнце будет сушить капли дождевые, будет так.

В предрассветный час в покои Макоши ворвался Мрак. От той ночи во чреве богини зародилась жизнь, плод ненависти, насилия и боли.

Не выдержала Матерь Сва, налетела на Ворона с неистовостью. Так вступили в борьбу две силы равные Свет и Мрак.

И бой длился, покуда не слились они воедино. А как слились, затрещал мир и рассыпался на семь одинаковых частей. И каждая часть дышала жизнью, кипела страстями. А Свет и Мрак разлетелись на семь кусков, устремляясь за осколками миров. Но по велению Рода не проникли в Явь — реальность людскую, а заполнили собою Навь. Соединил Навь и Явь Калинов Мост, перекинутый через реку Смородину. А на Силы Первородные наложил Отец заклинание запретное, чтобы не смогли они боле возродить могущество былое.

И в мирах воцарился покой. Макошь диву давалась. Смотрела и видела, как отражаются в них, словно в глади водной, люди, звери, птицы. Вот девушка с корзинкой идет по грибы. Идет не в одном мире, а сразу во всех. Вот старик со старушкой на завалинке сидят, только в одном мире хлеб свежий жуют, а во втором уже крошки с лица утирают.

Связаны миры были и разделены чертой, прямой и несгибаемой. Тогда Макошь улыбнулась довольная, ибо поняла, что зовется это — Судьбой. Род, обрадованный мудростью дочери, смастерил ей подарок — прялку, но не простые нити тянулись из нее, а нити Судеб.

Птица замолчала, а мелодия затихала, уходя куда-то вдаль.

Я выжидающе смотрела на Демьяна, который не удосужился даже поднять голову. Что с ним такое? Зачем он приволок меня сюда? Ребусы разгадывать?

— Э… а уточка с чудо-яйцами, это метафора?

О, свершилось чудо! Демьян оторвал взгляд от несравненной красоты былинки на собственной штанине и произнес:

— Это неудачная визуализация процесса рождения добра и зла.

— Так же как две безумные птицы?

— Это как раз — правда. Их силуэты схожи с образом птиц. Но это были две туманные субстанции — сосредоточие двух противоположностей.

— И, судя по этой истории, они перестали существовать в чистом виде, так? Но как же вечное противоборство добра и зла? Где борьба между Мраком и Светом?

— В Нави есть осколок Мрака — тень, которая не может существовать без Света, — продолжала говорить Гамаюн, не скрывая разочарования от недостатка моей сообразительности. — Человек привык делить мир на черное и белое. И в извечном стремлении разложить по полочкам все, что существует в Яви и за ее пределами, разделил на добро и зло. Но Навь хранит в себе частичку Мрака, как и частичку Света. Помнишь, я рассказывала о семи мирах? Они родились после раскола Древнего Мира, во времена Великой битвы Света и Мрака. Эти миры — зеркальное отражение друг друга. В глубине каждого скрыта часть Света и Мрака.

— И они… могут высвободиться?

— Могут. Но это очень сложный процесс. Его результат затронет обитателей всех существующих миров.

— А почему нельзя освободить только Свет?

— Ты можешь счесть это странным, — Демьян иронично скривил губы, — но даже Свет способен уничтожить то, что существует сейчас.

— Это так сложно, — я мотнула головой, пока мой ум осознавал услышанное.

— Путникам Яви нужно принять эту истину. Иначе пребывание здесь потеряет смысл, — продолжала ворчать птица.

— Спасибо, я так и сделаю. А теперь скажи. Игры Черта — это гармония? Или, может быть, отражение Света?

— Обида и скорбь зреют медленно и застилают Озера черным туманом. Только время расставляет все на свои места. И ты скоро займешь свое место, уже приготовленное для тебя Макошью.

Снова захотелось хорошенько выругаться! А Гамаюн все тем же важным тоном продолжала:

— Своди ее, господин, к берегам Великих Озер Надежды. Погаси пожар, разгорающийся в ее душе.

Глава четырнадцатая

Солнце лениво плыло по небу, его свет сочился сквозь пышные шапки листвы. Дорожка, по которой мы шли, сделала крутой поворот, и в то же мгновенье у моих ног появилась тропа, ведущая наверх. Она напоминала змеевидный лабиринт и постоянно петляла, уходя то вправо, то влево. Я очень устала, и Демьян остановился у поваленного дерева, давая мне время перевести дух. Опустившись на шершавый ствол, я с наслаждением вытянула ноги, снова возвращаясь к мысли, чем Гамаюн так разозлила Демьяна.

— Кто такая эта Гамаюн?

— Это вещая птица. Пророчица.

— Теперь понятно, почему она столько болтает. Ей подобрали неправильное имя. Птица-говорун, больше подходит. А боги? Они тоже здесь живут?

Демьян улыбнулся. Я еще не видела у него такой ясной улыбки, словно, только сейчас он сумел расслабиться.

— Нет, боги живут в мире Прави, — продолжая веселиться, пояснил он, и присел на корточки напротив.

Наши лица находились в нескольких сантиметрах друг от друга, и от этой близости восхитительно закружилась моя голова. Я боялась ляпнуть еще какую-нибудь глупость, но любопытство пересилило:

— Туда можно попасть?

— Нет.

— Почему?

— Это сложно объяснить. Божественная суть едина, а твоя — нет, потому что шесть твоих двойников существуют параллельно с тобой. И для того, чтобы тебе попасть в Правь, ты должна… — Демьян выдержал недолгую паузу, во время которой внимательно изучал мое лицо, — соединиться со своими двойниками.

— Мир Прави один?

— Да.

— А боги могут посещать Явь и Навь?

— Конечно.

Все это было так сложно для меня, я с трудом представляла, как единый бог может одновременно появляться в семи мирах. Возможно, существует какой-то тайный ритуал, который на время разъединяет их. Хм. Я посмотрела на Демьяна и подумала, что он мог бы стать отличным богом. Его красота божественна… Я облизнула внезапно пересохшие губы.