Флоринда Доннер - Жизнь-в-сновидении

Что мне надо было сделать, — так это признать, что у нас есть тропа для снов, русло, по которому текут только сновидения. Если бы я настроилась на то, чтобы вспомнить сон, который привиделся мне в Соноре, причем только как сон, мне удалось бы удержать в памяти все волшебство происходившего, пока мне снился этот сон.

Чем больше я раздумывала над этим и над всем, что происходит со мной сейчас, тем сильнее нарастало мое беспокойство. Но что самое удивительное, я больше не испытывала страха перед всеми этими людьми, которые, что ни говори, были страшноватой компанией. Внезапно мне пришло в голову, что страха перед ними у меня нет по той причине, что я их очень хорошо знаю. И доказательством для меня было то, как они сами выразили словами поселившееся во мне странное, но уютное чувство, что я вернулась домой.

Я отмела все эти мысли, едва успев их сформулировать, и честно задумалась, а может, я психически неуравновешенна, и они нашли способ сфокусироваться на этом и усугубить это состояние. Я подвергла основательному систематическому анализу историю моей семьи, пытаясь припомнить все, что могла слышать о случаях психических заболеваний.

Была история с двоюродным дедом по линии матери, который с библией в руках проповедовал на улицах. Кроме того, мой прадед и дед покончили с собой соответственно в начале Первой и Второй мировых войн, когда поняли, что для них все кончено. Одна из моих бабушек пустила себе пулю в лоб, осознав, что утратила былую красоту и привлекательность.

Мне нравилось верить, что будучи истинной внучкой всех этих чокнутых, я унаследовала от них свое чувство отчужденности. Я всегда считала, что чувство отчужденности придает мне отвагу.

Эти жуткие мысли пробудили во мне такую тревогу, что я выскочила из постели. Нервными рывками я высвободила тело из одеяла. К своему полному изумлению я обнаружила, что одета в тяжелую фланелевую ночную сорочку. На мне были шерстяные носки до колен, митенки и толстый свитер. — Должно быть, я заболела, — пробормотала я в замешательстве. — Как бы я иначе могла замерзнуть во всей этой одежде? — Обычно я спала нагишом независимо от климата.

Только теперь я заметила в комнате солнечный свет; он проникал сквозь толстое, наполовину матовое оконное стекло. Я не сомневалась, что меня разбудил бивший в глаза солнечный свет. И мне совершенно необходимо было найти туалет. Опасаясь, что в доме может не быть водопровода, я шагнула к открытой раздвижной двери в противоположном конце комнаты, и само собой, там находился чулан с накрытым крышкой ночным горшком.

— Черт побери! Не могу же я делать свои дела в чулане! — выкрикнула я.

Дверь открылась, и вошла Флоринда. — Все в порядке, — сказала она, обнимая меня. — Во дворе есть уборная. Чулан — это пережиток прошлого.

— Как хорошо, что уже утро, — засмеялась я. — Никто не узнает, что у меня не хватит духу пойти в уборную в темноте.

Флоринда как-то странно на меня посмотрела, потом отвела глаза и наконец прошептала:

— А с чего ты взяла, что сейчас утро?

— Совсем недавно меня разбудило солнце, — сказала я, подходя к окну. Ничего не понимая, я уставилась в царившую снаружи темноту.

Лицо Флоринды засветилось весельем. Казалось, она вполне владела собой, но потом ее плечи задрожали от смеха, и она указала на электролампу в светильнике, стоявшем за кроватью. Свет лампы я приняла за солнечный.

— А с чего ты взяла, что проснулась? — спросила она.

Обернувшись, я посмотрела на нее и сказала:

— Мне невыносимо захотелось в туалет.

Она взяла меня за руку и сказала: — Пойдем-ка, я отведу тебя в уборную, пока ты не оскандалилась.

— Я никуда не пойду, пока ты не скажешь, сплю я или бодрствую, — закричала я.

— Ну и характер! — воскликнула Флоринда, наклонив голову так, что своим лбом коснулась моего. Ее глаза расширились. — Ты сновидишь-наяву, — добавила она, тщательно выговаривая каждое слово.

Несмотря на нарастающую тревогу, я рассмеялась. Звук моего смеха, разносясь по комнате, словно отдаленное эхо, рассеял мои страхи. В этот момент меня больше не волновало, бодрствую я или вижу сон. Все мое внимание сосредоточилось на том, чтобы добраться до туалета.

— Где здесь уборная? — прорычала я.

— Ты сама знаешь, где она, — сказала Флоринда, сложив руки на груди. — И ты никогда не доберешься до нее вовремя, если сама не пожелаешь там оказаться. Но не вздумай притащить уборную к себе в кровать. Это называется ленивое сновидение, самый верный способ намочить постель. Отправляйся в уборную сама и сию же секунду.

К моему ужасу, попытавшись добраться до двери, я не смогла этого сделать. Мои ноги не хотели меня слушаться. Медленно и неуверенно, словно не в силах решить, куда им идти, они передвигались фут за футом. Не желая смириться с тем, что ноги больше мне не подчиняются, я попыталась ускорить движение, поднимая руками по очереди одну ногу за другой.

Флоринду, похоже, не интересовало, что со мной творится. А я, с глазами полными слез отчаяния и жалости к себе, стояла, приросшая к месту. Мои губы сложились в слово помоги, но с них не сорвался ни один звук.

— В чем дело? — спросила она, взяв меня за руку и мягко потянув вниз, на пол. Она сняла с меня толстые шерстяные носки и принялась осматривать мои ноги; теперь у нее был по-настоящему встревоженный вид. Я хотела пояснить, что не могу двигаться из-за того, что мои душевные силы на исходе. Но как я ни старалась, я не могла облечь свои мысли в слова. Изо всех сил пытаясь выжать из себя хоть один звук, я заметила, что у меня что-то неладно со зрением: мои глаза не могли больше сфокусироваться на предметах. Лицо Флоринды оставалось смазанным и расплывчатым, как бы я ни щурила глаза и как бы близко я к нему ни придвигалась.

— Я знаю, что с тобой, — прошептала мне Флоринда на ухо. — Тебе надо пойти в уборную. Сделай это! Пожелай оказаться там!

Я усердно закивала. Я знала, что действительно сновижу-наяву, или, вернее, что я живу в иной реальности, которая еще не вполне мне принадлежит, но к которой я получила доступ через этих людей. Потом я почувствовала себя необъяснимо легко. И внезапно я оказалась в уборной, причем не в уборной из сна, а в самой настоящей.

Довольно долгое время я проверяла все, что меня окружало, чтобы убедиться, было ли оно реальным. Оно было.

А потом, сама не знаю как, я снова оказалась в комнате. Флоринда сказала что-то лестное о моей способности к сновидению. Я почти не обратила внимания на ее замечания, потому что меня отвлекла стопка одеял, сложенных у стены. Я не заметила их при пробуждении, но была уверена, что видела их прежде.