Рубежи (СИ) - Штенье Робин

«О нет!»

Думать о том, не могло ли все это быть галлюцинацией из-за жары, времени не оставалось — великан замахнулся. Тело Дениса вспыхнуло, за спиной распахнулись крылья, но даже так он понимал, что опоздает. И оказался прав, когда не успел преодолеть и половину пути до брата, как с синих пальцев сорвались струи сизого дыма и ударили наотмашь по мальчишкам.

Он не сразу понял, что орет. Что именно орет не разобрал вовсе — то ли Киран, то ли Илья, то ли оба имени слились в один вопль отчаянья. Огонь в груди разгорелся сильнее и просочился сквозь кожу, чтобы сжечь реальность дотла. Зачем она теперь? Зачем теперь он сам?

«Есть у меня для тебя ответ, — усмехнулся в голове мурлыкающий голос и добавил: — Даже несколько ответов. Показать?»

Из темноты сознания к Денису протянулась когтистая лапа из бурлящей магмы, но он, не задумываясь, ухватился за нее.

Астральная тропа закончилась неожиданно. Только что он держал на руках маленькую напуганную девочку, а вот уже сидит на холодном камне в слабо освещенной рыжими рунами комнате. И ни души рядом: ни Ланы, ни Ильи, ни пляжного хулигана Мигеля, ни даже синего гиганта. С ними ведь ничего не случилось? Все же хорошо, да?

Денис встал и осмотрелся, но на черной сфере стены не обнаружилось ничего похожего на дверь. Размышления о собственном попадании сюда показались совершенно бессмысленным занятием, потому как его сюда скорее всего кто-то принес. Почему не стал дожидаться? Не верил, что он скоро очнется? Или не верил, что очнется в принципе? Очень уж комната на склеп похожа, своеобразный, конечно, но склеп. Ладно, сравнениями делу не поможешь.

— И что теперь? — не надеясь на ответ, спросил Денис.

Мир вспыхнул нестерпимым светом, заставляя зажмуриться. Но стоило открыть глаза, картинка перед ними сменилась на темный узкий зал с цепью чугунных трехногих чаш по центру, в которых без дров горел огонь. По обе стороны от чаш стояли мужчины и женщины в черных одеждах и карнавальных масках. Они о чем-то яростно спорили, и в их ладонях мерцало самое настоящее пламя. Дениса никто не заметил, и он продолжил рассматривать окружающих, пытаясь понять, как ему с ними быть. Вряд ли им понравится, что посторонний присутствует на их тайной встрече.

Решив поискать пути отступления, Денис обернулся и увидел пляжного хулигана. Вновь тело двигалось само по себе, и через мгновение руки сжимали воротник черной рубашки подростка.

— Где Илья? — он никогда не думал, что может так разозлиться, но его голос сейчас походил на рычание или треск пламени. — Где мой брат? Что с ним случилось?!

— Мигель! — к ним ринулась красивая женщина в длинном вечернем платье, конечно же, черном, зато без маски. — Немедленно отпусти его!

Она схватила Дениса за футболку и тут же отпрянула, словно обожглась.

— Где он? — продолжал допытываться он у хулигана.

Его снова попытались оттащить от Мигеля, в этот раз подошли со спины, потому нельзя было разглядеть кто именно, но Денис не собирался отпускать свою жертву во что бы то ни стало.

— Где мой брат?! Что с ним!

За спиной кто-то вскрикнул и отступил. Новых попыток оттащить его от Мигеля никто не предпринял, зато сам хулиган наконец перестал быть апатичным, и его серо-голубые глаза задорно сверкнули. Он тоже схватил Дениса за шиворот и, притянув поближе, со всей дури ударил головой ему в лицо.

Боль перебила ярость. Денис отпустил руку, чтобы зажать ею разбитый нос, вторую легко скинул Мигель. Сзади снова подскочили взрослые, опрокинули Дениса на пол, прижали так, что нельзя было пошевелиться. Рядом с руками присел парень в черной рогатой маске и попытался разжать его правый кулак. У незнакомца почти получилось, когда к ним подошел сухонький древний старик в рыжей кашае и что-то негромко сказал. Парень нехотя ретировался, а сопровождающие старика подняли Дениса и поставили на ноги.

Вспыхнувшая было новая перебранка быстро утихла. Одни взрослые нехотя отступили, другие встали по обе стороны от Дениса, словно не охраняли, а пытались защитить. Он окончательно потерялся в происходящем, а старик отдал новый приказ, и люди стали потихоньку пропадать. Показалось, что они сейчас все пропадут, и он никогда не узнает, что же стало с Ильей. В отчаянье Денис завертел головой, пытаясь найти вредного пляжного хулигана, но того нигде не было.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Стоило смириться с неудачей, как в плечо несильно толкнули, заставляя обернуться.

— Он жив, — по-английски сказал Мигель. — С твоим братом все в порядке, — и подхватил оседающее тело Дениса.

Теряя сознание, он запоздало подумал, что хулигана стоило бы поблагодарить.

Он проснулся в комнате, окрашенной закатным солнцем в рыжий. Лоб холодила влажная тряпка, слабо пахнущая лавандой. Голова трещала, и Денис списал бы все на тепловой удар, но с головой ныли мышцы, а еще почему-то кисти рук. И если лежа боль казалась вполне терпимой, то при попытке подняться захотелось взвыть.

— Не спеши, — посоветовал старческий голос, затем по полу зашуршали мелкие шаги, виска коснулись сухие пальцы и принялись выводить по коже узор.

Стало легче. И Денис осмелился спросить:

— Я не умер?

— Нет, мой мальчик, — ладонь прошлась по влажным волосам, — ты не умер. Ты еще очень долго не умрешь.

Голос был сухим и трескучим, но странным образом при этом успокаивал, убаюкивая. Так трещали дрова в камине в особняке лучшего друга отца, помогавшего им с получением загранпаспортов. Так горели ветки в походном костре, когда отец вывез их с братом в горы на пару дней.

— Илья! — Денис снова попытался подняться, но старик настойчиво уложил его обратно на кровать.

— С ним все в порядке. Магия векш на него не подействовала. Впрочем, магия творцов тоже, потому он помнит о случившемся. Хотя официально ты все равно мертв, твои родители получили тело, которое могут оплакать и похоронить.

— Но я жив, — неуверенно возразил Денис и поморщился от той беспомощности, что прозвучала в его голосе.

Чувство было новым и неприятным, отчего в груди поднялась волна возмущения, призывая подняться с кровати, несмотря на боль. Старческая ладонь, опустившаяся на плечо, легко удержала его на месте.

— Жив, — подтвердил старик. — Я же сказал, ты еще очень долго не умрешь. Просто теперь не под своим именем. Имя тебе выберут новое, соответствующее статусу будущего Верх…

— Нет! — Денис скинул чужую руку и, поднявшись, обернулся к старику. — Мне не нужно чужое имя. Мое вполне устраивает. Я… Я не…

«Не Калки и не собираешься повторять его ошибки», — промурлыкал голос в голове и довольно рассмеялся.

— Я не!.. — слова застряли в горле.

Денис зажмурился и замотал головой, не желая соглашаться со своей участью. Еще не совсем понимал, что для него приготовили, но их планы сразу не нравились. А беспомощность внутри него расправляла скользкие щупальца, тянувшие наружу жуткие воспоминания из прошлого, о котором он никогда не помнил.

Отец, дождавшись, пока мать уйдет умываться, забирает младенца из кроватки и со словами «Я должен сделать хоть что-то!» уносит того к машине. Но операцию провести не дадут — сначала друг откажется ассистировать, потом и вовсе сдаст главврачу. Дениса положат в детскую реанимацию, а потом, когда ему неожиданно станет лучше, перевезут в Нью-Йорк ждать подходящего донора.

Видение сменилось неожиданно. В новом мама с припухшими от постоянных слез глазами склоняется над ним и, поправив сползшую кислородную маску, шепчет: «Все хорошо, малыш. Все будет хорошо». Ее надежды не оправдаются. Денис умрет в тот же вечер, а она до утра просидит рядом с трупом повторяя свою глупую мантру.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

В следующем родители появились вместе — рядом со свежей могилой. Стоят порознь, стараясь не смотреть друг на друга, и мысленно корят себя в смерти с рождения обреченного ребенка. Потому что оба виновны в его болезни, но и невинны тоже. И отец, вроде бы понявший это, протягивает руку к матери, но она отмахивается.

— Все конечно, — черные локоны вздрагивают крыльями испуганной птицы. — Возвращайся к…