Элиезер Юдковский - Гарри Поттер и методы рационального мышления

Вопли ужаса в его сознании заглушило другое чувство.

Гарри поднялся.

На другой стороне террасы его враг тоже поднялся. Нерегенерирующий обрубок руки по-прежнему кровоточил.

намерение убить

Тролль подобрал свою дубину оставшейся рукой и с громким рёвом обрушил её на пол. Во все стороны полетели осколки мрамора.

думай только об убийстве

Тролль неуклюже двинулся к тому месту, где упал Джордж. Изо рта чудовища потекла тонкая струйка слюны.

придумай, как сделать это во что бы то ни стало

Гарри сделал пять шагов вперёд. Враг снова заревел и повернулся к нему. Глаза чудовища уставились прямо на Гарри.

отключи предохранители, не смей дрожать

Третья в рейтинге самых совершенных машин для убийства, существующих в природе, большими скачками направилась к нему.

УБЕЙ

Левая рука Гарри уже сжимала трансфигурированный бриллиант из кольца, правая рука уже держала наготове палочку.

— Вингардиум Левиоса.

Палочка Гарри направила крошечный драгоценный камень в пасть тролля.

— Фините Инкантатем.

Камень обрёл прежние размеры, и голову тролля сорвало с позвоночника. Гарри сделал шаг в сторону, и тело врага рухнуло туда, где он только что стоял.

Голова противника уже начала регенерировать, рваные остатки челюсти и позвоночника сглаживались, рот восстанавливался и заполнялся зубами.

Гарри наклонился и поднял голову тролля за левое ухо. Его палочка вошла в левый глаз тролля, погрузившись в желеобразное вещество и пройдя через широкую глазницу. Гарри представил себе срез мозга врага толщиной в один миллиметр и трансфигурировал его в серную кислоту.

Враг перестал регенерировать.

Гарри швырнул мёртвую голову за край террасы и повернулся к Гермионе.

Её глаза двигались. Взгляд сфокусировался на нём.

Гарри опустился на пол рядом с ней, не обращая внимания на кровь, которая ещё больше пропитала его и без того мокрую мантию. С тобой всё будет хорошо, — его мозг составил это предложение, но мальчик так и не смог открыть рот. — С тобой всё будет хорошо, мы найдём какое-нибудь заклинание, чтобы всё это исправить, вернуть тебя в нормальное состояние, просто держись, просто не...

Губы Гермионы шевельнулись, совсем чуть-чуть, но шевельнулись.

— Ты... — всхлип, — ... виноват...

Время застыло. Гарри нужно бы было сказать ей, чтобы она молчала, берегла дыхание, но он не мог разлепить губы.

Гермиона вдохнула ещё раз и прошептала:

— Ты не виноват.

Она выдохнула и закрыла глаза.

Гарри смотрел на неё с приоткрытым ртом, его горло перехватило.

— Не умирай, — произнёс его голос. Он опоздал всего на пару минут.

Гермиона вдруг содрогнулась в конвульсиях, её руки дёрнулись, словно хватаясь за что-то, её глаза широко распахнулись. Это был выплеск чего-то — большего, чем просто магия, — крик, который прозвучал громче, чем землетрясение, и в котором были тысячи книг, тысячи библиотек, вся суть Гермионы, выраженная в одном крике, слишком глубокая, чтобы её можно было понять. Гарри внезапно стало ясно, что Гермионе больше не больно и она рада, что умирает не в одиночестве. На мгновение показалось, что изливающаяся магия останется, пустит корни в камни замка, но излияние закончилось, магия исчезла, и тело девочки замерло и больше не шевелилось. Гермиона Джин Грейнджер перестала существовать.

Нет.

Гарри встал над телом и пошатнулся.

Нет.

Вспыхнуло пламя, и рядом оказался Дамблдор с Фоуксом. Глаза директора были полны ужаса.

— Я почувствовал, что умер ученик! Что...

Старый волшебник увидел, что лежит на полу.

— О нет, — прошептал Альбус Дамблдор. Фоукс издал печальную, скорбную трель.

— Верните её обратно.

На террасе повисла тишина. По жесту Дамблдора Фред Уизли поднялся в воздух и полетел к ним, окружённый обнадёживающим розовым сиянием.

— Гарри, — начал старый волшебник, и его голос дрогнул. — Гарри...

— Скажите Фоуксу, пусть он поплачет над ней или что там он делает. Скорее, — голос, произнёсший эти слова, звучал абсолютно спокойно.

— Я... я не могу, Гарри, слишком поздно, она умерла...

— Не хочу слышать об этом. Если бы это я лежал здесь, вы бы достали из шляпы какого-нибудь чудесного кролика и спасли меня, просто потому, что герою не позволено умирать, пока не закончилась история. Что ж, она тоже герой, наверняка вы приберегали какое-нибудь средство для самого крайнего случая, не медлите, используйте его сейчас. Обещаю, что не останусь в долгу.

— Я ничего не могу сделать! Её душа покинула тело, она ушла!

Гарри открыл рот, чтобы выкричать весь свой гнев, а потом закрыл его. Не имело никакого смысла кричать, это бы ничего не исправило. Невыносимая тяжесть, растущая у него внутри, не могла выплеснуться таким образом.

Гарри отвернулся от Дамблдора и посмотрел вниз, туда, где в луже крови лежали останки Гермионы Грейнджер. Часть его рассудка крушила мир вокруг, пытаясь заставить его исчезнуть, чтобы Гарри очнулся от ночного кошмара и обнаружил себя в спальне Когтеврана, чтобы было утро и солнце светило через занавески. Но кровь никуда не делась, и Гарри не проснулся, и другая его часть уже знала, что всё произошедшее было реальностью, частью того же ущербного мира, в котором возможен Азкабан, и зал суда Визенгамота, и...

Нет...

Ему казалось, будто время вокруг него до сих пор раздроблено на кусочки. Гарри отвернулся от Дамблдора и посмотрел вниз, туда, где в луже крови лежали останки Гермионы Грейнджер с двумя жгутами, затянутыми на обрубках бёдер, и решил...

Нет.

Я это не приму.

Нет никаких причин принимать это, когда в мире существует магия.

Гарри научится всему, чему нужно будет научиться, изобретёт всё, что нужно будет изобрести, вырвет знания Салазара Слизерина из памяти Тёмного Лорда, раскроет секреты Атлантов, откроет любые врата и сорвёт, если будет нужно, любые печати, найдёт дорогу к источнику магии и перепрограммирует его.

Он разорвёт основы самой реальности, но вернёт Гермиону Грейнджер.

* * *

— Опасность миновала, — сказал профессор Защиты. — Вы можете спешиться, мадам.

Ещё несколько секунд назад они неслись через Хогвартс по пути, который Квиррелл прожигал прямо сквозь стены и перекрытия. Трелони, сидевшая позади него на двухместной метле, торопливо сползла с черенка и осела прямо на пол, совсем рядом с тлеющими красными краями только что созданного отверстия в стене. Женщина до сих пор хватала ртом воздух и наклонялась вперёд, словно её вот-вот стошнит чем-то большим по размеру, чем она сама.