Дэйв Дункан - Красно-розовый город

Джерри наконец улыбнулся.

– Я уже много лет не видел тебя в такой форме. Ты что, целых три недели ни с кем не дрался?

– Ни драк, ни бокса… – хмуро вздохнул Киллер. – Правда, девчонкам это нравится. – Интересно, подумала Ариадна, что по этому поводу думали парни – лишенный обычной драчливости Киллер должен бы стать мишенью для насмешек.

Джерри снова погрузился в депрессию.

– Жаль, что я не особенно силен в обращении с мечом… Ладно, мы попадаем в Лабиринт, и там я должен либо сразиться с чудовищем, либо перехитрить его и попасть в его логово?

– Не так просто, – сказал Киллер. – Если ты захочешь, этот жезл отправит тебя – и всех остальных тоже – туда. Но Минотавр унюхает магию, и на нее явится его вторая половина, демон, и будет знать твои намерения. Он останется в своем доме до наступления темноты. Он может охотиться по запаху, или демон вычислит твое местонахождение по жезлу. Он не даст тебе пройти туда.

Джерри выругался и в отчаянии посмотрел на Ариадну. Она надеялась только, что ее ободряющая улыбка не казалась слишком вымученной.

– Другая возможность, – продолжал Киллер, – это оставаться здесь. Как раз сейчас к святилищу направляется процессия, жрецы и воины. Они будут здесь примерно через час. Они отправят вас в Лабиринт, и Минотавр не заподозрит подвоха. Он решит, что вы обычное угощение, так что вам придется иметь дело только со зверем, не с демоном. Так, во всяком случае, сказал Оракул. Но если я и дам тебе меч, его у тебя, разумеется, отнимут.

Джерри встал и зашагал в дальний угол двора.

– Позволить взять себя в плен? – спросил Грэм. – Как мы можем быть уверены в том, что нас бросят в Лабиринт, а не отправят рабами на галеры или в наложницы?

Киллер подождал, пока Джерри вернется, и только тогда ответил:

– Оракул сказал мне: «С ними будут хорошо обращаться, ибо жертвы священны, и их принесут в жертву вместе. Очень редко удается принести Минотавру пять жертв одновременно». Если Оракул сказал, так оно и будет.

Джерри скрестил руки под накидкой и вяло посмотрел на Киллера.

– Он не сказал тебе, можем ли мы победить?

По лицу Киллера снова пробежала тень…

– Он сказал, что ты, возможно, не лучший фехтовальщик. И сказал, что, если вы выберете второй путь, по меньшей мере часть вас может прорваться к центру Лабиринта. Может, но не обязательно прорвется.

Потом он повернулся к Ариадне – и снова дал ей возможность при желании заглянуть ему под повязку. Она была так подавлена, что чуть не пропустила мимо ушей его слова:

– Оракул сказал, что вы можете помочь.

– Я?

– Да. Как та, другая Ариадна, что помогла Тезею. Он сказал, что, если Джерри решит идти днем, Ариадна поможет. – Он пожал плечами.

– Клубок пряжи? Как это поможет нам, если мы должны прорваться в самую середину? Тезей использовал клубок, чтобы найти путь обратно.

Он виновато покачал головой:

– Он больше ничего не сказал. Я захватил с собой клубок шпагата, но сам не знаю, чем это поможет.

Джерри окинул взглядом остальных.

– А вы как считаете? Стоит ли нам идти с мечом на демона или под видом невинных жертв – на чудище?

Никто не решался заговорить первым, но в конце концов поднял голову Карло:

– Я предпочитаю видеть, что делаю. Слепая драка ночью не по мне. – Лицо его осветилось недоброй улыбкой. – И к чему биться, если мы можем получить то, что нужно, другими способами?

Грэм принял напыщенный вид, что означало: он собирается прочесть лекцию на тему чьей-то ответственности.

– И вы еще колеблетесь? Разумеется, вы должны взять этот меч и драться, как подобает мужчине. Второй вариант – сдаться местным властям, у которых неизвестно что на уме – это же просто безумие!

Мейзи тоже согласно кивнула.

Джерри посмотрел на Ариадну. Она думала о ночном чудовище: торжествующе ревущем, могучем, с гипертрофированными мужскими достоинствами. Не лучше ли попытаться перехитрить чудище, чем сражаться с демоном? И в любом случае лучше действовать днем, при свете.

– Пожалуй, я согласна с Карло, – сказала она.

Джерри кивнул и повернулся к Киллеру:

– Тогда обойдемся без серебряных мечей. Будем христианами во рву со львами.

По крайней мере львы не насилуют свои жертвы перед едой – или он все делает одновременно?

Киллер казался довольным – почему?

– Друг мой, – сказал он. – Я пошел бы с тобой, если бы только мог, но Оракул взял с меня обещание. – Должно быть, он боялся, что Джерри усомнится в его отваге. Он поколебался, не добавить ли что-нибудь еще, но промолчал.

– Я рад, что ты не идешь, – сказал Джерри хрипло. – На моей совести и без того слишком много.

Киллер печально кивнул, потом оперся рукой о ступеньку и спрыгнул к двери.

– У меня здесь для вас местные одежды, – сообщил он и исчез внутри.

Джерри подошел к стене и облокотился на нее, мрачно глядя на зелено-коричневые холмы. Ариадна подошла к нему.

– Джерри? – окликнула она негромко. – Ты уверен, что можешь доверять Киллеру?

Он уныло посмотрел на нее.

– Мы должны доверять ему.

– Видишь ли, под конец мне показалось, что он чего-то недоговаривает.

Джерри покачал головой и отвернулся. Потом снова посмотрел на нее.

– Нет. Доверие – забавная штука, Ариадна. Он сманит жену лучшего друга, он позволит себе все, что угодно, он любит злые шутки вроде кирпичей над дверью, но это все в Мере – там это ничего не значит. Но он не предаст меня. Тем более во Внешнем Мире. Никогда.

Ее это не убедило.

– Так он не лгал под конец?

– Нет, – со вздохом ответил Джерри. – Он врал с самого начала. Почти все, что он нам сказал, – не правда. Поэтому нам ничего не остается, как доверять ему.

Глава 12

Толпа ревела…

Ариадна стояла на помосте, опершись на бронзовый парапет и глядя на залитый солнцем амфитеатр. Одежды на ней не было.

Этого не могло происходить с ней.

Но это происходило.

Слава Богу, она была пьяна.

Три дня взаперти сами по себе оказались малоприятными. Три дня в темнице с Мейзи… нет, она несправедлива. Она была очень даже рада обществу Мейзи, и они как могли утешали друг друга. Одной бы ей пришлось гораздо тяжелее, к тому же Мейзи оказалась далеко не худшим вариантом сокамерницы. Очень даже славная девочка эта Мейзи, недалекая, но добрая.

Ей не посчастливилось – надо же уродиться с потрясающим телом в этом – она имела в виду двадцатый век, а не фантазию на тему античности – все еще мужском мире, и все же она ухитрилась оставаться девственницей вплоть до момента, когда затащила Грэма к алтарю, чего ей, Ариадне, не удалось.

Неплохая девочка, только недостаточно хорошая – или недостаточно взрослая, – чтобы стать матерью Лейси или Алану. Грэму она подходила в самый раз.