Джон Норман - Странники Гора

Распевая тачакские песни, мы с трудом нашли свой фургон.

Элизабет грела на огне мясо, хотя оно было почти пережаренным.

– Мясо пережарено,– сказал Камчак.

– Вы в стельку пьяны,– проворчала в ответ Африз.

Я посмотрел на девушек. Обе они сейчас были прекрасны особенно.

– Нет,– поправил я её.– Мы божественно набрались.

Камчак пристально рассматривал девушек, наклонившись вперед и при этом заметно покачиваясь.

– Что-то не так? – спросила Элизабет.

Я заметил, что на её лице был большой синяк, что волосы были немножко повыдерганы, а на щеке слева красовались пять длинных царапин.

– Нет,– сказал я.

Африз находилась в худшем состоянии. Она потеряла, по-видимому, больше чем один клок волос. На её левой руке запеклась кровь, похоже от укуса, и синяк располагался под правым глазом.

– Мясо пережарено,– проворчал Камчак.

Хозяин не интересуется стычками между рабами – это ниже его достоинства. Хотя, разумеется, он не одобрил бы, если бы его девушка была покалечена или ослепла.

– Боски стреножены? – спросил Камчак.

– Да,– хмуро ответила Элизабет.

Камчак посмотрел на Африз.

– Воды принесли? – спросил он.

Африз вскинула голову, в её глазах стояли слезы.

Она бросила злой взгляд на Элизабет.

– Да,– сказала она,– принесли.

– Хорошо, – сказал Камчак, а затем ткнул пальцем в мясо.

– Оно пережарено.

– Вы задержались на несколько часов,– промолвила Элизабет.

– Уже поздно,– поддержала её Африз.

– Оно пережарено, – сказал Камчак.

– Я поджарю свежее мясо,– сказала Элизабет, вставая.

Африз только фыркнула.

Когда мясо было готово, Камчак наелся и выпил ещё кувшин молока боска, я сделал то же самое, хотя молоко для меня не очень-то хорошо сочеталось этой ночью с пагой.

Камчак, как делал это часто, уселся на какой-то штуке, напоминавшей обработанный камень. Это был прямоугольный предмет с закругленными углами. Когда я первый раз увидел эту штуку, лежащую в куче всякой всячины в углу фургона, в том числе шкатулок с драгоценностями и маленьким тяжелым сундуком, наполненным золотыми монетами, то подумал, что это просто камень. Но как-то раз, роясь в своих вещах, Камчак швырнул странный предмет мне, чтобы я посмотрел. Я был удивлен, что эта штука отскакивает от ковра, взял её в руки и удивился её легкости. Вещица имела структуру, похожую на кожу, и зернистую поверхность. Она напоминала пемзу или пенопласт, и я вспомнил, что видел подобное в некоторых покинутых частях пещер Царствующих Жрецов глубоко под Сардаром.

– Что ты думаешь об этом? – спросил Камчак.

– Интересная штуковина, – сказал я.

– И я думаю, что интересная.– Он протянул руки, и я швырнул ему предмет обратно.– Мне её оставили два путешественника.

Я тогда промолчал и не высказал своих предположений…

Когда Камчак доел свежеподжаренное мясо и допил молоко, он встряхнул головой и потер нос.

– Тенчики и Дины больше нет, – сказал он Элизабет. – Ты можешь снова спать здесь в фургоне.

Элизабет посмотрела на него с благодарностью.

На земле спать было, конечно, жестковато.

– Спасибо,– сказала она.

– Я думала, что он твой хозяин,– сказала Африз, кивнув на меня.

– Нет, Камчак.

Я теперь понял, почему в фургонах частенько случались ссоры, если в нем находилась более чем одна девушка. Впрочем, Тенчика и Дина не очень много ругались. Может быть, это было потому, что сердце Тенчики находилось в фургоне кассара Альбрехта?

– А кто были Тенчика и Дина? – спросила Африз.

– Рабыни, тарианские девки,– сказал Камчак.

– Их продали, – проинформировала Африз Элизабет.

– Может, и меня продадут?.. – тихо вздохнула тарианка.

– Может быть, за тебя дадут высокую цену,– сказала Элизабет.

– Ну безусловно большую, чем за тебя,– ответила Африз.

– Не тебе решать, маленькая Африз,– сказал Камчак, – так что можешь не строить планов… Вдруг я передам тебя в публичный фургон рабов?

– С надеждой жду этого дня,– сказала она.

– С другой стороны,– сказал Камчак, – я могу накормить тобой каийлу.

Тарианская девушка вздрогнула и опустила голову.

– Я не думаю, что ты для чего-нибудь годна, – сказал Камчак, – кроме как для каийлы.

Африз гневно посмотрела на нее. Элизабет рассмеялась и захлопала в ладоши.

– А ты,– сказал Камчак, тыкая пальцем в Элизабет,– глупая маленькая варварка. Ты даже не умеешь танцевать.

Сконфуженная Элизабет тут же потупила взгляд.

То, что Камчак сказал, было правдой.

Голос Африз был тих и спокоен.

– Я тоже не могу,– сказала она.

– Что? – вскинулся Камчак.

– Я никогда не училась,– пояснила Африз.

– Каийлий корм! – заорал Камчак.

– Мне жаль,– сказала Африз немного раздраженно. – Я никогда не собиралась становиться рабыней.

– Все равно придется научиться! – закричал Камчак.

– У меня ничего не получится.

– Это будет стоить денег,– проворчал Камчак,– но ты научишься. Я заставлю тебя научиться.

Африз фыркнула и отвернулась.

Элизабет посмотрела на меня, затем повернулась к Камчаку и, к моему удивлению, спросила:

– А меня тоже можно научить?

– Зачем?

Элизабет вспыхнула.

– Она всего-навсего варварка,– сказала Африз,– она-то никогда не научится.

– Маленькая варварка не хочет оставаться второй девушкой в фургоне?! – рассмеялся Камчак и грубо встряхнул Элизабет:– Вы будете биться за место! Великолепно!

– Она может быть первой девушкой, если захочет! – фыркнула Африз. – А я убегу при первой возможности и вернусь в Тарию.

– Учти, что существуют сторожевые слины, – напомнил ей Камчак. Африз побледнела. – Если попытаешься сбежать ночью, они почувствуют тебя и разорвут мою маленькую милую рабыню на кусочки.

– Это правда,– согласился я.

– Все равно я спасусь.

– Но не этой ночью! – заорал Камчак уже добродушно.

– Нет,– едко сказала Африз,– не ночью.

Она осмотрелась, недовольно изучая внутренности фургона. Ее взгляд на секунду остановился на седле каийлы, которое было частью выкупа, полученного Камчаком за Тенчику. В седельных ножнах было семь кайв.

Африз опять обратилась к Камчаку.

– Эта рабыня, – сказала она, указывая на Элизабет, – не дала мне ничего поесть.

– Камчак должен есть первым, рабыня, – парировала Элизабет.

– Что ж,– сказала Африз,– он поел.

Камчак взял в руки кусок мяса, оставшийся от поджаренного Элизабет.

– Ешь,– сказал он Африз. – Но не касайся руками.

Африз улыбнулась.

– Конечно,—сказала гордая Африз из Тарии и, встав на колени, вытянула шею, чтобы откусить мясо, которое держал в руке её господин.

Смех Камчака быстро оборвался – она запустила свои острые белые зубы в его руку, с дикой злобой укусив тачака.