Вячеслав Касьянов - Vovan Vs. Капитан

Естественно, наметанный глаз Рахманина вовремя заметил омоновца с адской пушкой, и Виктор выбросился из машины в тот самый момент, когда снаряд уже влетал в лобовое стекло. В руках у Рахманина был пулемет с наполовину пустой лентой, а в кармане пистолет с запасным магазином — вот и все оружие, которое у него осталось. Он обнаружил небольшое углубление в земле, которое могло прикрывать его со всех сторон, и затаился в нем, а в это время злые омоновцы вовсю поливали его шквальным огнем, так что земля вокруг него летела клочьями, от деревьев отлетали ветки, а на голову свалилась убитая белка.

"Вот гады! — подумал Рахманин. — Белку-то за что?!"

— Эй, Рахманин! — услышал он грубый голос. — Сдавайся добровольно, а то хуже будет! Если ты сдашься, мы убьем только тебя. А если будешь сопротивляться, то убьем вас обоих с твоей шлюхой, но перед этим мы ее изнасилуем у тебя на глазах, а потом и тебя изнасилуем на глазах у твоей шлюхи. А потом…

— А можно только изнасилование, без убийства? — услышал Рахманин голос Лены. — Я согласна всем вам дать бесплатно, если вы меня отпустите.

"Да она правда шлюха, что ли? — подумал Рахманин. — Не везет мне на девушек!"

— "Можно" за хуй подержаться! — ответили Лене. — Рахманин, сука, выходи с поднятыми руками, или мы прямо сейчас учиним над твоей бабой жестокое насилие!

— Дайте мне пять минут, я подумаю, — сказал Рахманин.

— Да хоть десять, — ответили ему, — а чтобы тебе было удобнее думать, мы начнем прямо сейчас!

Рахманин высунул голову над землей и увидел, как два негодяя сорвали с Лены платье, а потом и все остальное, грубо поставили бедняжку раком, и стали насиловать одновременно. Оба подонка начали сладострастно постанывать и дергались все быстрее и быстрее, делая такие же движения тазом, как Майкл Джексон на сцене. От их ударов бедная девушка тряслась, как осиновый лист на ветру.

Рахманин в первый момент был так взбешен, что хотел броситься Лене на помощь, забыв обо всем на свете, и жестоко убить всех негодяев-омоновцев, но когда Лену полностью раздели, он вдруг подумал, что, в принципе, можно немного подождать и посмотреть, что будет дальше, ничего страшного, а убить врагов или погибнуть он всегда успеет. Он начал смотреть и даже немного возбудился.

"Какой ужас! — думал он, не в силах оторваться от этого отвратительного зрелища. — Вот подонки! Смотреть противно!"

Потом он услышал стоны Лены и вдруг понял, что ей это нравится.

— А-а! — стонала Лена, болтая сиськами. — Давай, бэби, еще, еще! Да, да! Не останавливайся! Фак ми!

"Ах, ты сволочь! — подумал Рахманин. — А я тебя еще спасать хотел".

И подумав так, он продолжал смотреть и чувствовал, как вместе с возбуждением в нем поднимается просто жуткая злость.

— Ну, что, Рахманин? — грубо крикнул ему командир омоновцев, расстегивая штаны. — Надумал что-нибудь? Небось, обкончался там уже весь с ног до головы? Или тебе этого мало? Может, еще хочешь посмотреть? А то мы могем! Только билет в первый ряд дорого будет стоить!

— Я не пидор, меня мужики не возбуждают! — крикнул ему Рахманин. — Тем более, такие импотенты, как ты.

Он в это время уже готов был убить всех омоновцев вместе с Леной и даже сам не понимал, рад ли он тому, что она не успела стать его подругой, или не рад.

— Ты что там, дрочишь, что ли, Рахманин? — издевался командир омоновцев. — Давай, давай! Сейчас еще моя очередь наступит, посмотришь!

После этих слова Рахманин, наконец, не выдержал.

"Ну, все, пиздец вам всем", — подумал он.

Он вскочил на ноги и заорал:

— Сдохните, гады!

И, стоя, дал страшенную очередь из пулемета прямо в Лену и насиловавших ее очередных двух негодяев, так что крупнокалиберные пули прошили всех троих развратников насквозь в двадцати местах, и их окровавленные трупы рухнули в колючие кусты, забрызгав их кровью. Командиру же, как раз успевшему снять трусы, случайная пуля отстрелила член, и тот отлетел в сторону и повис на ветке березы, зацепившись яйцами.

— А-а, блядь! — закричал бедный командир, в ужасе уставившись на свое окровавленное хозяйство.

— Убью всех, сволочи! — орал Рахманин страшным голосом.

Он начал гасить по врагам из пулемета, делая им круговые движения, отчего омоновцы, а вместе с ними деревья и кусты пачками валились навзничь. Враги сразу начали стрелять в ответ, но это было бессмысленно, потому что Рахманин был сейчас в таком состоянии, что его просто невозможно было убить.

Вот один омоновец, прицелившись, засадил в Рахманина из миномета, но Рахманин боковым зрением угадал это движение и, как кенгуру, прыгнул в сторону, и минометный снаряд попал в дерево, стоявшее за его спиной. От взрыва здоровенную березу вывернуло с корнем, и она обрушилась на башку другому омоновцу, собиравшемуся бросить в Рахманина гранату. Корявым березовым стволом бедняге снесло пол-лица, и он уронил гранату себе под ноги. Граната шумно взорвалась, отчего сам гранатометчик и стоявшие рядом с ним три других бойца были разорваны в клочья.

Рахманин же, словно Терминатор, бешено спускал во врагов очередь за очередью; когда кончились патроны, он стал стрелять из пистолета; когда пистолетная обойма опустела, он начал швырять в противников ножи, и убил еще двоих человек, а когда кончились оба ножа, он начал бегать и прыгать, как заяц, уворачиваясь от пуль, и ухитрился запрыгнуть одному из заблудившихся омоновцев на спину и придушить его. Он забрал у омоновца все оружие и боеприпасы, и еще десять минут остервенело гасил, стрелял, палил, кидал, бросал, швырял, взрывал, подрывал, убивал и уничтожал все вокруг.

Но, наконец, у него кончились все патроны, гранаты и ножи, и враги загнали его в какой-то замусоренный и провонявший мочой овраг и окружили тесным кольцом.

— Рахманин, мазефака, ю а факин дэд! — орали ему разъяренные десантники, со всех сторон целясь в него из автоматов и пулеметов.

"Наверное, это конец, — подумал Рахманин, — где же твои супергерои, капитан? Да, ну, и хуй с ними. Лену я убил, Ужаса я не победил, доверие товарищей не оправдал, зарплата у меня маленькая, а взяток я не беру. Так зачем мне дальше жить?"

И все же он с гордым видом поднялся на ноги и решительно сказал:

— Русские не сдаются!

Он показал врагам фак с обеих рук, и тут же по нему открыли сумасшедшую пальбу, однако все пули почему-то прошли высоко над головой, а сам Рахманин почувствовал, что теряет опору под ногами и проваливается в какую-то глубокую-преглубокую яму.

"Что за херня? — испуганно подумал он, грохнувшись кому-то на голову и вскакивая на ноги. — Я что, все еще жив?"

Он всмотрелся и увидел под собой оглушенного человека с черной бородой, который лежал без движения. Тут он моментально узнал его, потому что видел в милиции его портреты, а память у него была фотографическая. Это был знаменитый международный террорист, который, по данным ФСБ, ЦРУ и Интерпола планировал в России крупный международный теракт, а Рахманин случайно провалился в его суперсекретную замаскированную землянку.