Гыррр Макарка - Под сенью клинка

Дерек решил, что люди в охране всё же нужны — вряд ли из оборотней получаются отменные мечники и лучники. Спросил Ханта, человек ли он, и сколько людей у него в охране.

— Вполне, — засмеялся Ильм, — будь я оборотнем, торговал бы лесом. А людей у меня восемь, считая тебя, владыка.

Дерек хмыкнул: купец не первый раз намекал, что всё-таки умудрился заполучить его в охранники, причём задаром; и прекрасно понимал — да, будет он их всех защищать, будет. Задал тот же вопрос — как распознать оборотня, получил тот же ответ, с дополнением, что при полной смене облика запах псины или человека полностью исчезает за пару ударов сердца, поэтому как ни принюхивайся — не отличишь, это тебе не русалка.

— Они и сами-то друг друга не узнают, если не знакомы, — добавил Ильм, — куда уж нам… ну при частичной трансформации их видно, конечно, но тебя ж не это интересовало, хотя… её можно иногда спровоцировать.

Первую половину дня Дерек ходил между телегами и как можно незаметнее принюхивался. К обеденному привалу выяснил, что лошадь по запаху определить может, если близко подойти, и человека — тоже. Другое дело, что подходить к человеку или лошади вплотную и обнюхивать их с ног до головы было не принято. Куртки у охранников пахли кожей, сёдла — тоже, дерево вблизи имело свой запах, и трава, особенно сено. Но отличить одного человека от другого по запаху пота Дерек не мог. Жеребца от кобылы он по запаху тоже не отличал. Признаваться в своём недостатке было не очень удобно, но он всё же подошёл к Хельму и поинтересовался, различает ли тот людей по запаху и на каком расстоянии.

— Естественно, — ответил тайный, — с трёх шагов правда, не более. Лошадей — так с пяти-семи. Если своих агентов в собачьем облике — тоже где-то с пяти. Но след взять не смогу, как на четвереньках ни ползай.

На трёх шагах Дерек и лошадь от собаки не отличал. На трёх шагах он вообще запаха не чувствовал.

— А оборотни, — спросил Дерек, — на каком расстоянии учуют?

— Если просто добычу, — задумался Хельм, — так на семи-десяти дюжинах шагов. А если тебя от меня… ну на пяти дюжинах точно. Причём в любом своём облике.

Что ж — у его спутников иное видение мира, и опасность они ощутят гораздо раньше. Отсутствие дыма и копоти позволило местным жителям пользоваться обонянием, а ему придётся как-то компенсировать этот недостаток. Интересно, а как они тогда людей воспринимают? В ответ на этот вопрос Хельм терпеливо пояснил, что лично он всё же больше зрительно, и, если, например, господин Хант вдруг изволит облить себя с ног до головы благовониями, как поступают иногда некоторые не в меру богатые и очень в меру умные жёны князей, то он, Хельм, его узнает, просто подумает, что тот прячется от разгневанных покупателей некачественного товара.

Господин Хант, до того с интересом прислушивавшийся к разговору, позеленел и направился проверять повозки. Хельм чуть заметно улыбнулся.

После привала и обеда Дерек взялся уже за купца, требуя показать музыкальную составляющую эльфийского языка. К его удивлению, Ильм легко согласился, потребовав только от всех свободных охранников ехать рядом, а от Хельма — помогать напевать и поправлять ошибки. Первая мелодия, которую выдал купец, повергла синеглазого в шоковое состояние. Он с искренним изумлением уставился на Ильма, переспросив, правильно ли его понял. Тот пожал плечами и пояснил, что это как раз он хотел спросить у бывшего главного сыщика страны, верно ли передан мотив. Судя по довольным лицам двоих соображающих в эльфийском охранников, музыка была абсолютно непристойна. Разумеется, Дерек её тут же запомнил. Хельм принял невозмутимый вид и попросил повторить как можно отчётливее, поскольку не был уверен в некоторых тонкостях.

Господин Хант повторил и очень искренне и добросердечно попросил тайного передать ноты словами, потому как сам он сомневается в своих музыкальных способностях. Может, он хотел спеть одно, а получилось совсем другое.

Хельм перевёл. Охрана заржала, купец схватился за голову, а Дерек повторил мелодию про себя. Чтобы потом спеть в одиночестве.

— Не может быть, — притворно ужасался Ильм, — не может быть! Я всего-навсего хотел спеть… что-то я хотел спеть, но твой перевод, Хельм, отшиб мне всю память… не мог всё это культурнее изложить? Иносказательно? Ладно, начали. Я пою, Дерек повторяет, а ты будешь поправлять. Пока без слов, ноты бы выучить. А вы слушайте и запоминайте, — обратился он к охране, — вам повторять не надо. Знания лишними не бывают — может пригодиться при встрече с эльфами.

Они распевали до вечернего привала, который устроили почти напротив моста через Топлянку. Потом Хельм отправился покупать у русалок рыбу, а купец заявил, что теперь утром перед выездом они и все свободные охранники будут тренироваться на мечах под руководством Дерека, а после обеда — в эльфийском. И так всю оставшуюся дорогу. Дерек не знал, сколько стоит урок боя в этом мире, как не знал, сколько стоит урок эльфийского. Зато он был уверен, что господин Хант знает это совершенно точно, и не прогадал. Но купец был абсолютно прав, Дерек бы и сам предложил завтра начать тренировки, поэтому выразил Ильму полное своё одобрение. Купец радости скрывать не стал, и тут же сообщил вернувшемуся с рыбой Хельму и свой план, и одобрение Дерека. Тайный воспринял сообщение совершенно спокойно, добавив лишь, что надо было начинать сегодня утром, после чего принялся учить Дерека чистить и разделывать рыбу.

Ночь прошла без происшествий, и следующим утром они перешли реку по мосту и направились в Путарь.

Глава десятая. Единорог

— Т-талина, — Ренни трясло, — нам н-надо выбираться отсюда. Я вид-дел ловца… Пов-вернём н-назад?

Она так устала бояться, что не испугалась. И не удивилась тому, что не испугалась. Чего ещё ожидать, если идёшь дорогой нижних? Если бы увидела его сама… но она не видела. А рассказов о подобных встречах слышала дюжины и дюжины. Даже о том, что кто-то встретил ловца у берега озера, где они всегда купались. Пару дюжиниц они к этому озеру не ходили, а потом опасность как-то забылась. Если обходить стороной все места, где кто-то когда-то видел нижних — из города выйти нельзя будет.

Надо было успокоить мальчишку. Всё остальное — потом.

— Не имеет смысла. Ловцов бояться — под небом жить.

Перевела дыхание и продолжила:

— Кому суждено быть пойманным — тот и так не уйдёт, а кому не суждено и будет искать ловца — не найдёт. Забирать нас им невыгодно, могут потерять по дороге. Но ты должен гордиться, говорят, абы кому нижние не являются. Мне-то он не показался, правда?