Марина Казанцева - Нора под миром

Из ямы выбрался мертвец. О, как был он страшен! Обросшее землёй лицо. Ва-лящиеся из ушей личинки. Растёкшиеся, протухшие глаза!

— Стой, смертный! — провыл он и протянул к Виктору свои трясущиеся лапы.

Тот отшатнулся и обвёл вокруг себя обезумевшим взором. Отовсюду лезли мертвецы. Они выбирались из земли и поднимались на свои костистые конечнос-ти. Шатались и шли, протянув к живому человеку свои кошмарные ладони. Их бы-ло много: десятки, сотни! Они всё лезли из земли и лезли!

Виктор не глядя отступал к спасительному свету, к крыльцу, под навес. Сзади грохнула распахнутая дверь. Кондаков судорожно обернулся.

— Что такое?! — завопил Дикий Труп. — Снова террористы?!

— Отдай нам человека! — прорычал тот, кто вылез первым — Предводитель.

— Кадавр, — отважно заявил Труп, — ты не получишь никого из гостей магната!

— Нам нужен пирожок! — прорычал тот снова. — А это гад сожрал его!

— Пошёл в болото, сепаратист противный! — последовал совет.

Дикий Труп быстро втащил Виктора в дом и захлопнул двери — те немедленно принялись трястись от ударов. В щели прорывались крики, вой и требования от-дать им пирожок.

— Скорее, за Борисом! — озабоченно проговорил товарищ и они побежали по шатающимся ступеням на второй этаж.

Представшая картина ужаснула: следы борьбы, раздавленное кресло, пере-вёрнута кровать, ободраны обои, сбит в кучу ковёр. Борис отсутствовал.

— Кто эти террористы?! Я думал, здесь безопасно! — восклицал Виктор, нервно меряя шагами пространство перед очагом и стараясь не обращать внимание на стуки в дверь.

— Ну ты и сам должен понимать, — оправдывался Труп, сидя на скамеечке пе-ред камином. — виртуальные мертвецы не могут быть гуманны сами по себе. Их создают и задумывают как источник страха, животного ужаса, кошмара из детских снов. Они только и умеют, что лезть, хватать, рычать да глодать кого-нибудь. Это уже потом они становятся более цивилизованны. Побудут тут у нас немного, отой-дут от шока. Правда, те, что утащили Борю, появились не от спецэффектов. Они порождены компьютерными играми, поэтому начисто лишены индивидуальности и потрясающе тупы. А вот Предводитель их, Кадавр, и есть настоящий негодяй. Он антисоциален, он подонок. Он не хочет, чтобы трупы объединялись по мирным принципам. Он хочет разнузданности, агрессивности, вседозволенности, кощунст-венности! Он требует, чтобы новых виртуальных трупов не отягощали всякой там амбициозной чушью, вроде эстетизма! Кадавр полагает, что они носители нового сознания! Там всякий яростный и беспощадный мир! Обычная сепаратистская брехня! На самом деле этот Кадавр агент враждебных сил! Он полагает, что со-трудничая с разведкой Чужих, можно переделать мир!

— Я так перетряхался весь, когда они потащили меня под землю! — признался Виктор.

— Правда?! — обрадовался Труп. — Скажите, нехилые впечатления! Так жизнен-но, так убедительно! Нет, что ни говорите, ваши ребята большие мастера!

— Ну, это совсем не наши. — со стыдом признался Виктор.

— Какая разница, Виктор! Смотрят-то их все! У нас тут нет разделения на на-ших и ненаших. Здесь полное единство и взаимопонимание. А Кадавр с его болез-ненной фантазией лишь дополняет общую картину.

— О чём ты, Труп?! — поразился Кондаков. — Ты хочешь сказать, что похище-ние Бориса нормальное явление?! Да они заразят его и он превратится тоже в вур-далака!

— Ну что ты, Виктор! — успокоил его Труп. — Это только в кино такое может быть! Да если бы мы могли такое делать! Мы ж всех роботов и всех Чужих тогда перекусали!

— А что с ним будет? — уныло вопросил Виктор.

— Маленечко рехнётся — и только-то! Я ведь не ошибся: у вашего приятеля действительно имеются мозги? Но разве вы сами этого не пожелали? Для чего тогда вы смотрите свои ужастики?

Утром прибыло подкрепление. Трое охотников в полном снаряжении и две трупицы в галифе и кожаных бюстгалтерах, увешанных цепями.

— Я так и знал, что Кадавр затеет потасовку! — прорычал магнат из-под глухого железного забрала. Он рыскал взад-вперёд по двору и свирепо гонял пиявок-раз-гильдяек большой двуручной плёткой.

— Экселенц, — развязанно обратился к нему труп графини. — кончайте гнать пургу. Нам скучно слушать ваши монологи. Берите гаубицу и вперёд!

— И в самом деле, мон ами, — выступил в поддержку молодой аристократ, заду-шенный в подвале собственного замка. — зачем тянуть кошачий хвост?

Виктор догадался, что высокопоставленные трупы, собравшиеся а предвкуше-нии сафари в особняке магната — сливки общества, местный покойницкой бомонд. Его догадку подтвердил распухший труп, с которого постоянно текла из всех ще-лей какая-то тёмная, дурно пахнущая жидкость. Кондаков подумал было, что это марганцовка. Но то почтение, с которым вся компания раскланялась с припоздав-шим гостем, заставило Виктора усомниться в своей догадке.

— Монтрезор, ради всего святого! — воскликнул он. — Стоило вылезать из моей бочки с мальвазией, чтобы наблюдать, как вы тут топчетесь среди пиявок! Смо-трите, молодой человек весь изнемог! Сколько можно тянуть время?!

— Да! Вы правы! — рявкнул оберштурмбанфюрер. — Блин! Квас! Гоголь-моголь! Надо пойти и немедленно освободить нашего гостя из объятий этих гнус-ных предателей!

— Да что вы тянете?! — взмолился Кондаков. — Его там, наверное, уже расчле-нили!

— Витя, ты не тревожься. — успокоил его Дикий Труп, с восторженным выра-жением наблюдавший за подготовкой к выходу. — Это обыкновенный диалог меж-ду новыми действующими лицами. Они должны как-то себя позиционировать. Вот это у нас Оригинальная Графиня. Вторая дама — Драматическая Инженю, поэтому она молчит и хихикает. Висельник воплощает в себе идею мыслящей аристо-кратии. Утопленный в мальвазии — Комический Эксцентрик или Эксцентричный Комик. А Экселенц — душа компании, бравый командор!

— Какой базар! — подтвердил магнат. — Я обещаю вам: урод будет мокрым!

— Не так. — поправил его Кондаков. — Мочить урода!

— Виват! — вскричали все. — Вот это стиль! Вот это лексика! Учитесь, трупы!!

Они бросились к двум самоходным катафалкам, не забывая перекидываться остротами и шуточками.

— Мон шер, поверьте старому вояке. — бубнил из-под шлема Экселенц. — Вы вспомните ещё не раз это приключение.

Он рванул дверцу и выдернул с водительского кресла дряблый труп шофёра.

— Иди ты в крематорий! Я сам погоню машину!

И бухнулся с размаху, гремя железным шлемом, на продавленное сидение на-труженного катафалка.

— Все сели по гробам?! — рявкнул он назад.