Глен Кук - Десять Поверженных

Я сочинял очередную маленькую фантазию о Леди, а в это время Ворон одну за другой посылал стрелы в красный лоскут, приколотый к соломенному чучелу. Перед этим мне уже стоило немалых усилий попасть хотя бы в само чучело, не говоря уже о лоскутке. А Ворон, похоже, был просто не в состоянии промахнуться.

На этот раз меня занимало её детство. Именно это интересовало меня в любом злодее, — взглянуть на его детские годы. Цепь каких событий и перемен превратили маленькую девочку в ту, что сейчас находилась в Амулете? Возьмите маленьких детей. Почти все они милы, привлекательны и любимы. Сладкие, как взбитые сливки с мёдом. Откуда же появляются злые и безнравственные люди? Я хожу по нашим казармам и удивляюсь, как смеющийся и любопытный маленький человечек, только начавший ходить, мог превратиться в Трёхпалого, Шутника или Немого?

А маленькие девочки вдвойне милее и невиннее, чем мальчики. Я не знаю такого общества, где бы это было не так.

Так откуда взялась Леди? Или, к примеру, Шелест? Об этом я и размышлял.

Рядом со мной уселся Гоблин. Он прочитал то, что я написал.

— Не думаю, — сказал он. — Мне кажется, она с самого начала приняла сознательное решение.

Я медленно повернулся к нему, остро сознавая, что всего в нескольких футах за моей спиной стоит Ловец Душ, наблюдая за полётом стрел.

— Я всё-таки не думаю, что это было именно так, Гоблин. Это… Ну ты знаешь. Если хочешь понять, ты сможешь сложить два и два.

— Мы все так делаем. В повседневной жизни это называется «оправдываться».

Очень трудно подавить наши истинные низменные побуждения. Но большинство людей, достигших моего возраста, смогли уже побороть их и практически им неподвластны.

Я почувствовал, что на меня падает какая-то тень, и поднял глаза. Ловец Душ протянул руку, приглашая меня поупражняться с луком. Теперь моя очередь. Ворон вытащил свои стрелы и стоял, дожидаясь меня.

Первые три стрелы попали в красный лоскуток.

— Ну как? — спросил я, поворачиваясь.

Ловец Душ читал мои записи. Он поднял на меня глаза.

— В самом деле, Каркун! Всё было совершенно не так. Ты что, не знаешь, что в четырнадцать лет она убила свою сестру-близняшку?

Как будто крысы начали скрестись у меня в позвоночнике своими холодными острыми коготками. Я отвернулся и выпустил стрелу. Она просвистела далеко справа от чучела. Я выпустил ещё несколько. Единственным результатом было то, что я переполошил всех голубей на заднем дворе.

Ловец взял в руки лук.

— У тебя шалят нервы, Каркун.

Он всадил одну за другой три стрелы в круг размером не больше дюйма.

— Вот так надо. А там тебе придётся ещё более туго, — он отдал лук назад. — Весь секрет в том, чтобы уметь сосредоточиться. Представь, что ты делаешь операцию.

Представить, что я делаю операцию. Хорошо. Мне случалось выполнять опасную работу прямо на поле боя. Хорошо. Но там было по-другому.

Старое, надёжное оправдание. Да, но… Здесь по-другому.

Мне удалось успокоиться настолько, что остальные стрелы я послал в чучело. Вытащив их, я встал рядом с Вороном.

Гоблин подал мне мои листочки. В раздражении я скомкал свои маленькие небылицы.

— Тебе дать чего-нибудь от нервов? — спросил Гоблин.

— Да-а. Железных опилок, или что там ест Ворон.

Моё чувство самоуважения пошатнулось.

— Вот, попробуй, — Гоблин протянул мне шестиконечную серебряную звёздочку на цепочке. В центре её была изображена медуза, скользящая в воде.

— Амулет?

— Да. Мы подумали, что он может тебе завтра пригодиться.

— Завтра?

По-моему, никто не должен был знать, что завтра что-то произойдёт.

— У нас есть глаза, Каркун. Это Гвардия. Может, мы и не знаем, что именно, но мы вполне можем сказать, когда что-то назревает.

— Да, наверное. Спасибо, Гоблин.

— Я, Одноглазый, Немой — мы все над ней трудились.

— Спасибо. А как насчёт Ворона?

Когда кто-то начинает делать такие жесты, я себя лучше чувствую, если мне удаётся сменить тему разговора.

— Ворону это не нужно. Ворон сам — свой собственный амулет. Садись, давай поговорим.

— Я не могу тебе ничего рассказывать.

— Я знаю. Но мне кажется, ты хотел узнать о Башне.

Он ещё ни разу не заводил об этом разговора. Я оставил это на его усмотрение.

— Да, да, расскажи.

Я посмотрел на Ворона. Стрела за стрелой вонзались в красный лоскуток.

— Ты что, не собираешься записывать?

— А, да.

Я приготовил карандаш и бумагу. Тот факт, что я являюсь хранителем этих Анналов, производит на людей огромное впечатление. Анналы гарантируют бессмертие.

— Хорошо, что я не стал соревноваться с ним.

— С кем?

— Ворон хотел подшутить над моей «меткостью».

— Ты стал таким умным, что не клюнул на это идиотское пари? — фыркнул Гоблин. — Пиши. — Он начал рассказ.

Он почти ничего не добавил к слухам, собранным мной там и сям. Он рассказал, что видел большую, угрюмую и пыльную комнату. Примерно так я о Башне и думал. Впрочем, как и о любом замке.

— Как выглядела ОНА?

Вот что самое интригующее во всей этой головоломке. Я представлял её себе темноволосой, вечно прекрасной. Её красота и сексуальность как булава поражают простых смертных. Ловец Душ говорил, что она красива, но у меня не было независимого подтверждения.

— Я не знаю. Я не помню.

— То есть как это, ты не помнишь? Как ты можешь не помнить?

— Не принимай всё так близко к сердцу, Каркун. Я не могу вспомнить. Она была там, прямо напротив меня, потом… А потом я видел только огромный жёлтый глаз, который становился больше и больше и смотрел прямо в меня, насквозь. Он видел все мои тайны и секреты. Больше я ничего не помню. У меня до сих пор кошмары по ночам из-за этого глаза.

Я вздохнул раздражённо.

— Мне следовало этого ожидать. Видишь ли, она может прямо сейчас проходить мимо, и никто не узнает, что она здесь была.

— Мне кажется, она именно этого и хочет, Каркун. Если сейчас всё развалится и станет так, как было до того, как ты нашёл эти бумаги, она просто уйдёт. Только Десять могут опознать её, но она как-нибудь с ними разберётся.

Сомневаюсь, что всё это может быть так просто, потому что такие люди, как Леди, с трудом переносят второстепенные роли. Низложенная принцесса продолжает вести себя, как принцесса.

— Спасибо, что нашёл время рассказать мне об этом, Гоблин.

— Не за что. Мне нечего было тебе рассказывать. Я тянул время только из-за того, что не мог прийти в себя.

Ворон извлёк из чучела все свои стрелы. Он подошёл к нам и обратился к Гоблину.