Кассандра Дженкинс - Пятый Аспект. Часть 1

Орк никак не отреагировал на эти слова. Одна его густая черная бровь изогнулась дугой и для верности он еще раз ткнул Уизли пальцем.

— Орда, — стал медленно отвечать орк. — Оргриммар. Тралл, — он коснулся зеленой рукой сердца. — Посол Вождя. Ты?

Во второй раз палец орка угодил Уизли прямо под ребра, и гном аж взвился.

— Свобода! Штормград! Слава Альянсу!!

— Что же он лопочет, этот малый, а? — пробормотал орк на чистом всеобщем. — За Орду! — гаркнул он и притих, выжидая ответа.

— Развяжи меня, жаба, — грубо отозвался Уизли. — Если ты говоришь на всеобщем, чего притворяешься?

Орк поднялся с колен, оставив Уизли болтаться вниз головой.

— Розовощекая свинка, — парировал орк. — Если еще не заметил, то это у тебя не лучшее положение, чтобы обзываться. Мог и сам прекратить этот поток сознания о славе Альянса. Думаешь, одно упоминание Штормграда способно напугать орка?

— Руки вверх! — раздалось позади них.

— Люди! — обрадовался Уизли. — Помогите!

Но крики гнома мало взволновали солдат Гильнеаса. Один из них направил свое ружье на орка, тут беспрекословно поднявшего руки, а второй солдат навел прицел на Уизли.

— Эй, полегче, — весело отозвался агент разведки. — Я же свой.

Он настолько привык к людям Штормграда, что совсем забыл о том, что Гильнеас не входил в нынешний Альянс. Из-за каменной гряды показался третий — сержант, судя по нашивкам на плечах.

— Кто у вас тут? — лениво поинтересовался он у рядовых.

— Шпионы.

— Из моря они что ли берутся, — вздохнул второй солдат.

— Скажи спасибо, коротышка, что мы вовремя, — обронил сержант, — иначе этот зеленый громила давно сожрал бы тебя с потрохами.

— Да не собирался я его есть, — возмутился орк.

Из раскрытого рта сержанта выпала самокрутка.

— Это он сейчас на всеобщем, что ли? — отступил на шаг назад первый солдат.

— Говорящий орк, — выдохнул второй. — Это потянет на премию. Нужно обязательно доставить его живым.

— Ох, придурки, — выдохнул орк. — Я посол Вождя Тралла. Я прибыл в Гильнеас, чтобы…

От внезапного выстрела орк даже пригнулся. Довольный собой, сержант направил на говорящее чудовище короткоствольный пистолет, который секунду назад разрядил в воздух.

— Раз ты умный такой, сам себя и свяжи, понял? — он кинул орку веревку. — Я тебя, заразного, касаться не буду. А свои эти сказочки в штабе расскажешь. Мне некогда разбираться.

— Ты бы хоть пистолет перезарядил, — заметил Уизли. — Это ведь древнейшая экспериментальная модель. Он без перезарядки больше раза не стреляет. У нас в Штормграде такими еще после Второй Войны пользоваться перестали.

— Зря ты это, — покачал головой орк. — Меня-то они хотя бы боятся.

Рассерженный сержант в два счета оказался возле все еще болтавшегося в воздухе гнома.

— А я им чаще не по назначению пользуюсь!

Приклад экспериментального образца угодил Уизли прямо между глаз. Это стало достойным завершение самой провальной в истории штормградского разведывательного управления вылазки.

Очнулся Уизли в кромешной темноте, связанный и без зачарованного костюма. И самое ужасное, что возле все того же орка. Ни один звук не доносился до тюремных подземелий Гильнеаса, и заключенные ничего не знали про кипевшее на поверхности сражение за Столицу. Бывшее здание тюрьмы с высокими стенами и башенками по углам, в котором когда-то коротал свой срок мятежник Кроули, было разрушено после первого нападения на Столицу диких воргенов. И теперь врагов королевства, шпионов и даже воргенов — всех их, без разбору держали в винных подвалах, на скорую руку переделанных под тюрьмы. Гильнеасцы говорили, что обязательно разберутся, кто есть кто и за что угодил в казематы. Сразу после того, как очистят собственное королевство хотя бы от нежити.

Одним этим обещанием и жил Уизли Шпринцевиллер.

Гильнеаские стражники разницы между орком и гномом не видели, раз их схватили вместе, значит, они оба, независимо от их расы, являлись врагами королевства. Даже потом, когда их стали переводить из одной камеры в другую, они неизменно оказывались вместе.

— Хочешь, к воргенам посадим, — только и отвечали стражники на жалобы гнома.

Но к воргенам хотелось еще меньше. Уизли достаточно много узнал об этих созданиях, пока готовился к вылазке в Гильнеас. Но Свету было угодно послать ему первым орка….

Его зеленокожий сосед уверял, что орки всегда предпочитали гномам более здоровую пищу. Но в первые дни их совместного заключения Уизли Шпринцевиллер не сомкнул глаз ни днем, ни ночью. Без причины гномья присказка — темно, как у орка в желудке — не возникла бы.

Говорящий орк здорово напугал не только разведчиков, но и тюремных стражников. Жаждущее крови чудовище на чистом и понятном всеобщем языке стало рассказывать им о свободе и образованности орков в Азероте. Кстати, Уизли не мог не признать, что на всеобщем орк говорил очень хорошо. Грязная тряпка вместо кляпа стала ярким примером того, насколько заинтересовались гильнеасцы новым, образованным обществом орков. Больше орк с людьми не разговаривал, поддерживая образ недалекого кровожадного гиганта времен Третьей Войны. Только окрикивал Уизли, когда тот начинал кричать в бредовом сне или коротко огрызался в ответ на словесные выпады гнома.

Агентурной закалки Шпринцевиллеру хватило ненадолго. Соседство зеленого чудовища и постоянный страх за свою жизнь истощали его сильнее скудного рациона заключенных.

В поглощающей все звуки темноте он перестал понимать — открыты или закрыты его глаза, спит он или же бредит наяву. Тьма искрилась белыми звездочками перед его лишенными возможности видеть глазами, приобретала неведомые черты и формы. Воображение услужливо заполняло чернильную пустоту, не давая разуму сойти с ума, и Уизли видел тех, кого не могло быть в его камере, и слышал то, чего не могло происходить в этих сырых застенках. Ему виделся король Вариан в сверкающих доспехах и в черной шерстяной шапочке агента ШРУ с прорезями для глаз. Обезвредив стражу и наглого орка-соседа, король разрубал мечом оковы Уизли и что-то говорил ему. Но Уизли, сколько не вслушивался, не мог различить слов. Только удивлялся шепелявому звучанию королевского голоса.

— Уишли!

Вариан срывал с лица шапку разведчика, обнажая рассеченное шрамом лицо. Королевская кожа была зеленого цвета, а в углах рта росли бивни.

— УИШЛИ! Хфатит орать! — возмущенно шепелявила темнота, обступая гнома со всех сторон.

Уизли просыпался. Проваливался в болото кошмаров и опять просыпался. Снова и снова. Он окончательно сбился не только с календарного счета, урывочный сон стер границу между реальностью и кошмарами.