К. Паркер - Натянутый лук

— Видите ли, мне действительно надо подождать брата. — В голосе Ветриз прозвучало отчаяние. — И я, честно, не имею ни малейшего представления, на сколько ему придется здесь остаться.

— А я совсем не спешу, — сказал поставщик. — И вполне могу подождать.

Ветриз поерзала на подушках.

— Вы просто хотите быть вежливым, — наконец сказала она. — А мне правда неловко вас задерживать.

— Никаких проблем, все в порядке, — твердо ответил мужчина. — А пока мы ждем, может, вы еще немного удовлетворите мое любопытство? Видите ли, мне ужасно интересно, что именно случилось в последние дни перед падением Города, и встретить того, кто там был… если, конечно, вы не против моих расспросов.

— О нет, ни в коей мере, — обреченно ответила Ветриз. — По правде говоря, мы не много видели, и меня там не было в самом конце, мой брат…

— Но, — продолжал поставщик, — по слухам, Город пал, потому что кто-то открыл ворота и впустил кочевников. Мне в это верится с большим трудом, и я подумал, может, вы что-нибудь знаете?

Ветриз покачала головой.

— Полагаю, мы слышали то же, что и вы, — ответила она. — Да, я слышала эту историю, но мне она кажется вполне реальной. Знаете, Перимадея не могла бы пасть от рук кочевников, если бы не государственная измена, однако это всего лишь мои рассуждения, а рассуждения — те же самые слухи.

— Согласен, — кивнул поставщик. — Слухами земля полнится, как говаривал мой отец. Но я слышал эту историю от нескольких разных людей, и детали во многом совпадали, так что, наверное, здесь действительно есть доля правды. — Он улыбнулся и немного расслабился, как охотник, отпускающий тетиву, решив, что добыча слишком мелкая. — Так что же все-таки произошло на самом деле? Одно время я довольно регулярно ездил в Город — лет десять назад, так что я не имею ни малейшего понятия о том, как все происходило в конце. Если это правда, то мы долгое время недооценивали жителей равнин. Потенциал для торговли…

Слушая поставщика и стараясь давать как можно более умные ответы на его вопросы, Ветриз никак не могла избавиться от ощущения того, что ее добровольно сняли с крючка, нет, скорее даже приберегли на сладкое, как верхушку медового торта. Что бы ни скрывалось за этим, поставщик больше не настаивал на том, чтобы проводить их, когда Венарт заключил сделку и им удалось уйти.

— А знаешь, все оказалось не так плохо, — сказал Венарт, как только они оказались на свежем воздухе. — Мне удалось избавиться от изюма с доходом в двадцать пять процентов, и она собирается взять половину чеснока. Хотя они, кажется, не очень любят перец. Она предложила мне пятнадцать квотеров за кварту, поэтому я отказался. По-моему, перец можно продать за семнадцать, если продолжать настаивать на своем; я хочу сказать, они же, наверное, используют горы пряностей, и ни за что не поверю, что перец с лодок Коллеона дешевле.

Ветриз притворялась, что слушает детальный отчет брата, но на самом деле ее голова была занята другим. Мысль о том, что Алексий здесь, на Сконе, была одновременно смутно тревожной и крайне загадочной. Она бы намного меньше удивилась, если бы ей сказали, что он в Шастеле: там многие интересовались загадочными и волшебными вещами, которые изучал патриарх. Местные жители частенько говорили о странной вещице под названием Принцип, поэтому было бы вполне логично, если бы они решили пригласить одного из величайших ныне живущих авторитетов в этой области присоединиться к ним. Но примкнуть к стану врага…

Если, конечно, дело не в войне волшебников, во время которой Алексий и ученые Шастела обменивались стрелами через пролив Сконы. Но это очень маловероятно, даже если закрыть глаза на тот факт, что Алексию редко удавалось сотворить что-нибудь, хоть отдаленно напоминавшее волшебство (как, впрочем, и всем остальным). Даже если бы он мог, то вряд ли бы подрядился на работу сборщика льна в начале сезона. Ветриз настолько погрузилась в размышления, что даже забыла повторять «как мило» через равные промежутки времени. Венарт замолчал и посмотрел на нее.

— Что случилось? О чем ты думаешь?

— Что? А, не важно. Продолжай, что ты там говорил?

— Я продолжу, но только если ты мне скажешь, о чем я рассказывал. Дело в том купце? Он что-то рассказал тебе?

Ветриз кивнула.

— Он спросил меня, знаю ли я патриарха Алексия. Очевидно, он здесь. На Сконе.

Венарт изогнул бровь.

— Ну, все должны где-нибудь быть. Может, ему предложили работу. Только не надо так на меня смотреть. В конце концов, он всего лишь один из беглецов Города, и ему надо зарабатывать на пропитание так же, как и всем остальным.

Ветриз бросила на брата нетерпеливый взгляд.

— Я не думаю, что это из области его деятельности, — сказала она. — В смысле, я что-то не слышала об объявлении ежегодной ярмарки вакансий для абстрактных философов. Думаю…

— Ну?

— Не знаю, — призналась Ветриз. — Просто у меня предчувствие, вот и все. Лучше не обращай на меня внимания.

Венарт вздохнул.

— Последний раз, когда у тебя было предчувствие, — произнес он, — мне пришлось спасать патриарха при падении Перимадеи. Пусть хоть в этот раз твое предчувствие окажется вызванным чем-нибудь менее напряженным и опасным. Может, даже даст нам заработать пару квотеров?

— Хм… — Ветриз убрала прядь волос за ухо. — Если бы не я, то твоя жизнь была бы очень скучной. Так что скажи спасибо.

— Я уверен, что мы где-то встречались, — в третий раз сказал мужчина, повышая голос, чтобы его можно было расслышать сквозь гул на постоялом дворе. На другом конце комнаты около десяти солдат горячо спорили о чем-то техническом, связанном со стрелами. — Вы из Перимадеи, верно?

Алексий медленно кивнул.

— Вообще-то я родился в Макире, но большую часть жизни провел в Городе.

Он усмехнулся, как будто это была шутка для избранных.

— Понял, — сказал незнакомец, наливая себе вторую кружку сидра. — Видите ли, я учился в Шастеле, конечно, задолго до того, как был основан Банк, и когда я был студентом, меня послали в Город как одного из пажей доктора Рауделя. Хм… я думал, вам знакомо это имя.

Спокойствие, — приказал себе Алексий. — Не забывай, что в жизни тебе приходилось сталкиваться с намного более занудными людьми, чем он, и удавалось оставаться вполне вежливым. К тому же он купил тебе обед.

— О, я помню доктора Рауделя Боверта. Мы встречались несколько раз. — Алексий отвернулся и принялся разглядывать закоптившиеся стропила. — Довольно помпезный и очень ограниченный, как большинство ученых Фонда. К нему приходило несколько откровений, которые он совершенно не смог понять, но у него были такие отвратительные манеры, что никто в Фонде не обращал на него внимания. Типичный ученый.