Владимир Аренев - Время перемен

— Это другие разумные существа, созданные мною, — объяснял Он. — Ведь я уже говорил вам: в мире, который я сотворил, нет ничего невозможного.

— И даже полетов в небесах? — осторожно прошептал какой-то мечтатель.

— Даже их. Я не дал вам крыльев, но вместо них подарю помощников, которые смогут унести вас к облакам.

Так появились меганевры.

…Но не только радость была в те дни с ними. Познавая мир, Нерожденные впервые узнали и о смерти.

— Что же это?! — потрясенно вопрошали они. — Как?! Почему?!

— Ох, — смутился Он, — простите меня! Я совсем забыл вам рассказать… Не бойтесь. Смерть… смерти нет.

— Но мы же видели, как наши братья умирали: упав со скалы, оказавшись в когтях диких зверей, пораженные молнией, захлебнувшиеся в волнах…

— Да нет, умирали только их тела, — и Он впервые рассказал им о душах.

«Вот! — восторженно думал каждый. — Вот та последняя малость, которой недоставало. Теперь все понятно, все встало на свои места! Мы смертны — и в то же время бессмертны. В этом мире мы всего лишь гости, актеры, выступающие в спектакле под названием „Жизнь“. И вместе с тем мы — хозяева на этой сцене, в этом мире».

Тем же, кто спрашивал у Него, почему Он, раз уж все в Его воле, не создал их по-настоящему бессмертными, Творец лишь удивленно отвечал:

— Но как же? Неужели вы хотели бы жить вечно в одном и том же теле?! Да и потом… даже я смертен в том смысле, что смертно мое физическое тело.

Еще Его спрашивали:

— Зачем мы живем?

— Для радости, — говорил Он.

— Но мир полон боли и горя.

— Не испытав их, сложно понять, что такое радость, — с грустью признавал Он.

— Однако многие из нас гибнут. Пусть только их физические тела — когда-нибудь наверняка случится так, что в мире не останется ни одного из нас. Исчезнут эльфы, гномы, тролли….

— А ведь я говорил вам, — укоризненно качал Он головой, — что вы все обладаете теми же возможностями, что и я. Вы можете творить. В том числе, и себе подобных.

Вот так впервые среди Нерожденных появились Рожденные.

Мир изменялся. И жители его менялись вместе с ним. В том числе и Мэрком Буринский, сперва — очень расположенный к наукам молодой эльф-Нерожденный, потом — великий мудрец, маг, философ и прочее, прочее, прочее…

«…Вот и изменился — так что сам себя не узнаю», — с горечью подумал он. «Время не властно над нами, и память наша сильнее его — но слабее нас самих; и если мы желаем забыть, мы забываем».

— Пойдемте-ка в дом. О твоей красавице, Кэвальд, позаботятся. У меня здесь есть эльфы, которые знают, с какой стороны к ней подойти.

— Не сомневаюсь, Мэрком. У тебя есть все, не так ли?

— Ну, кое-чего не хватает. Знаний, которые ты привез с собой.

Разведчик помрачнел:

— Зато у меня их в избытке, даже слишком, как по мне.

— Что-то происходит? — озабоченно спросил Создатель.

— Насколько я могу судить, да. Но Мэрком, наверное, объяснит лучше…

— Дневник у тебя с собой?

— Да. В одном из вьюков.

Старец недоверчиво покачал головой:

— Это был один из моих лучших учеников…

Заметив удивленные взгляды, пояснил:

— Кэвальд привез дневник Брайлинна, моего бывшего ученика. Некогда тот совершил преступление и был обречен на пожизненное изгнание со Срединного материка в Аврию. Там он долгое время жил под присмотром — в отдаленной хижине, на самом краю изученных и освоенных эльфами земель. Потом… потом что-то случилось, Брайлинн пропал. Считалось, что он сбежал, хотя я не верил, это было бы не в его характере. И вот совсем недавно…

Поднявшись в комнату для гостей, где все еще стояли угощения, эльфы и люди расположились вокруг стола. Кэвальд с благодарностью принял предложение хозяина подкрепиться с дороги, Мэрком же мельком проглядывал дневник Брайлинна.

— Не может быть! — прошептал он, завершив чтение. — Новая раса разумных существ?!

— Я видел их, — проронил Кэвальд. — Все именно так, как описывает Брайлинн. Или даже еще хуже. Они воинственны, они не знают Языка.

— О чем идет речь? — вмешался Максим.

Мэрком вкратце пересказал содержимое дневника.

В наступившей тишине особенно страшно прозвучали слова Творца:

— Я… я не создавал их. Это точно.

— Кто-то еще знает о дневнике и… кхаргах, так?

— Нет, не знает, — ответил Журскому Кэвальд. — Я ведь понял, что ситуация, мягко говоря, не располагает к тому, чтобы трубить об этом на всех перекрестках. Да и Насиноль — не слишком населенный город, особенно по меркам Срединного.

— Тогда откуда господин Мэрком узнал о дневнике? Магия?

Разведчика подобное предположение здорово развеселило.

— Да нет, — улыбнулся он. — Магией здесь и не пахнет, если, конечно, я ничего не упустил. Просто существует курьерская сеть.

— Соединяющая два материка?!

— А что в этом такого? Между Срединным и Южным располагается достаточное количество островов, почти на каждом из которых есть небольшие поселения. Там же устроены курьерские пункты. Меганевры при благоприятной погоде летают с приличной скоростью, так что в течение недели, если условия располагают, сообщение уже оказывается на месте. В том числе, запечатанное, с указанием «передать лично в руки». Правда, всякое случается, поэтому послать таким образом тетрадь я не рискнул. Да и кое-что я видел сам… — Кэвальд рассказал, при каких обстоятельствах нашел дневник.

— Скажите, Мэрком, и вы, Кэвальд, — а раньше никогда сообщений ни о чем подобном не поступало? — Максим задумчиво отбивал пальцами некий мотивчик.

— Вроде нет, — протянул разведчик.

— Точно не поступало, — подтвердил Мэрком. — Ни слухов, ни легенд… абсолютно ничего.

— Знаете, меня это радует. Судя по всему, кхарги не склонны к исследованиям. То, что ваш ученик назвал топофилией, сдерживает развитие их цивилизации, лишает их мобильности. Значит, они еще нескоро доберутся до ваших поселений.

Старец кивнул:

— Разумеется. Только не понимаю, почему вас это «радует»? Сам факт существования разумной расы, которую сотворил не Создатель, весьма… экстраординарен, я бы даже сказал сенсационен. Но не более того. Никакой угрозы «нашим поселениям» я в нем не вижу. Все-таки, как вы сами заметили, цивилизация кхаргов малоразвита — в отличие от эльфийской.

— Так, вероятно, говорили и римские патриции о варварах, — пробормотал ни к кому не обращаясь Журский. — А вообще, что вы намерены?..

Но договорить ему не дали. Гул сотен голосов тараном пробил стены из тишины, разметал в клочья покой комнаты.

Кэвальд вскочил и выглянул в окно.

— Ну вот, я же предупреждал. Они уже здесь.

Киллах о подвиге

И понял тогда господин Миссинец, что время воспитания для Клеточника и Быстряка прошло — и начинается время испытаний. И назначил он эти испытания воспитанникам — каждому свое.