Дженни Ниммо - Лазурный питон

Они и предположить не могли, что крепкая немолодая женщина по имени Дара нанялась на кухню с одной-единственной целью – приглядывать за детьми Алого короля и помогать им. Кухарка и сама была одаренной (об этом Блуры тоже не имели ни малейшего понятия) и всегда стремилась оберегать детей, которые могут пострадать от собственных талантов. Кроме того, теперь у Дары было сильное подозрение, что из всех одаренных именно Чарли Бону, с его безрассудным рвением помогать другим и умением влипать в истории, ее участие требовалось больше, чем остальным.

«Ох и недотепа этот Чарли! – размышляла кухарка, поджидая гостя. – Мальчик, конечно, хороший, и сердце у него доброе. Но вот досада: сначала сделает, а потом подумает». Сейчас, когда Чарли был готов вот-вот учинить очередную глупость, кухарка твердо решила остановить его.

Между тем старый пес Душка, пыхтя и переваливаясь, довел Чарли до кухонной двери и улегся на пол, тем самым показывая, что дальше не пойдет. Он положил голову на лапы и устроился поудобнее. До Чарли дошло, что Душка охраняет кухаркино обиталище по ночам.

Чарли пересек кухню, стараясь не свернуть какую-нибудь кастрюльку, благополучно добрался до чуланчика и неуклюже полез внутрь. Он уже дважды бывал в подземном жилище кухарки. Кроме него об этом месте знал только Габриэль, а тот поклялся молчать как рыба. С трудом преодолев преграду из швабр, тряпок, совков и банок мастики, Чарли нащупал дверную ручку и шагнул в коридор. Прикрыв за собой потайную дверцу, он помчался к комнате кухарки. Дорога туда вела по лестнице и еще через один чулан, больше похожий на шкаф. Чарли постучался.

– Это ты, Чарли Бон? – спросил изнутри голос кухарки.

– Да, я, – приглушенно ответил мальчик.

– Тогда входи.

Чарли очутился в уютной комнате с низким потолком. Здесь стояли потертые и удобные кресла, а также буфет темного дерева. Зимой кухарка обычно топила плиту, но сейчас воздух в комнате был по-летнему спертый и чуточку сыроватый – все-таки подвал. Одно из кресел было развернуто к плите, и в нем кто-то сидел. Из-за высокой спинки Чарли не мог понять кто, но под креслом виднелись край черной хламиды и остроносый башмак.

– Т-с-с! – Кухарка поспешно приложила палец к губам.

Чарли на цыпочках обошел кресло и чуть в обморок не упал. У холодной плиты крепко спал чародей Скорпио.

– Как он здесь очутился?! – пораженным шепотом воскликнул Чарли.

– Это тебя надо спросить. Что ты такое учинил, Чарли? – спросила кухарка.

– Честное слово, я ни при чем. Я даже и не думал, что подобное возможно! Понимаете… – Мальчик на мгновение умолк. – Я забрался в картину, на которой был вот он. И наверно, он выбрался вслед за мной – я не уследил как.

– Ай-ай-ай! – покачала головой кухарка. – Когда я наткнулась на него, бедняга был невменяем. Прятался в чулане и со слезами умолял отправить его обратно домой. Для него все это невыносимо – огни, машины, шум, суета, толпы народу. Он в ужасе.

– Он, между прочим, натворил немало ужасного. – Забыв об осторожности, Чарли повысил голос.

Чародей подскочил в кресле и открыл глаза.

– Ты?! – хрипло воскликнул Скорпио, вперившись в Чарли.

– Да, я, – дрожащим голосом отозвался тот. Скорпио страстно заговорил, прижимая руки к груди, но Чарли не понял ни слова.

– О чем это он? – спросил мальчик кухарку.

Та развела руками и не слишком жизнерадостно объяснила:

– Он говорит на каком-то древнем наречии. Хорошо еще, что мы, как-никак, из одной страны, так что я его худо-бедно понимаю. Старик умоляет тебя отправить его домой.

– Каким образом? – взвился Чарли. – Его картина дома, а домой я попаду только в пятницу вечером.

Скорпио внимательно смотрел на Чарли, точно пытаясь прочесть его слова по губам, потом свел брови и повернулся к кухарке, и та, к большому удивлению Чарли, начала что-то объяснять напевным тоном.

Чародей выслушал ее и в отчаянии застонал.

– У меня и так из-за вас сплошные неприятности, господин Скорпио, – сердито сказал Чарли. – Доктор Блур догадался, что все из-за меня – и трезвон, и слон, и жабы, и цыплята в холодильнике. Если я не прекращу эти ваши колдовские штучки, мне конец. Так что вы лучше прекратите колдовать, а то я и помогать вам не стану.

Скорпио сморщился, как от боли, и что-то забормотал.

– Понял без перевода, – заметила кухарка и вздохнула. – Что же, похоже, мне придется подержать его тут до пятницы, хотя честно тебе признаюсь, Чарли, жить бок о бок с чародеем мне совсем не по душе. Подумать только, его батюшка приплыл из Италии вместе с Риччио, сердечным дружком Марии Шотландской!*[2]

– Его разве не убили? – встрепенулся Чарли, чьи познания в истории все-таки были не совсем безнадежны.

– Еще как, и весьма жестоко, только потом, – понизила голос кухарка. – Ладно, Чарли, теперь все ясно, и иди-ка ты спать, а то утром тебе головы от подушки будет не оторвать.

Чарли уже повернулся, чтобы идти, но остановился как вкопанный.

– А как же он выберется отсюда незамеченным? – спросил мальчик, кивнув на скрюченного в кресле Скорпио.

– Так же, как и попал сюда, – загадочно ответила кухарка. – Спокойной ночи, Чарли.

С самого утра Чарли ожидал новых магических неприятностей: Скорпио он не доверял.

Но день шел своим чередом – лягушек с неба не сыпалось и слоны по саду не бродили. Небо оставалось безоблачно-голубым, сосиски в обед ни во что не превратились, как, впрочем, и картофельная запеканка с мясом за ужином.

– А жаль! – сказал по этому поводу убежденный вегетарианец Фиделио.

Впрочем, запеканка застревала у Чарли в горле, потому что доктор Блур весь ужин не сводил с него свинцового взгляда. Чарли даже померещилось, будто директор чуть ли не разочарован. А, все понятно: доктор Блур, наверно, предвкушал, как жестоко накажет преступника, но его надежды не оправдались.

После ужина в Королевской комнате была такая напряженная атмосфера, что воздух просто звенел. Чарли различил отчетливый шепот Зелды: «Черный Понедельник Чарли», а рыжий Аза ощерился в обычной своей омерзительной ухмылке. Да, нелегко было высидеть отведенный на уроки час в Королевской комнате: Лизандр все еще нервничал, и потому всем слышался приглушенный гул барабанов, а Танкред нервничал и того сильнее, поэтому штормовой ветер время от времени сметал тетрадки со стола. Зелда решила поставить повелителя бурь на место и принялась, прицельно сощурившись, передвигать учебники и письменные принадлежности так, чтобы владельцы не могли до них дотянуться. А Манфред уставил на Чарли свои пронизывающие глаза и не отводил.

Белла тоже неотрывно следила за Чарли, и выражение на ангельском личике было самое коварное. Что это она задумала?