Владимир Клименко - Воспитанник богов

Млый говорил быстро, запальчиво, словно опасаясь, что могут перебить. Но все слушали его очень внимательно. Заряд искренности в словах Млыя был таков, что вскоре в глазах Евгения и профессора появились искорки понимания. Похоже, он сумел убедить даже Бруно, потому что после того, как его вновь отослали в коридор, а потом призвали обратно, тот недоброжелательно, но и без прежней угрозы заметил, что, мол, черт с ним, пусть остается, но все же за этим язычником нужен глаз да глаз. В результате все более-менее разрешилось, и в тот же день Регина отвела его в лабораторию.

«Язычник?» — недоумевал позже Млый. — Почему «язычник»?

Но это прозвище к нему приклеилось прочно. Даже Регина часто называла его так, хотя Млый и сердился.

— Конечно, язычник, — повторил уже в лаборатории Поспелов, когда Млый задал ему этот вопрос. — Кто же еще? Те, кого ты называешь своими воспитателями, носят имена древних языческих богов. Но на этом, думаю, сходство и заканчивается.

В конце концов Млыю надоело сопротивляться этой кличке. Хоть горшком назовите. Главное — он у цели.

Впрочем, чем дальше, тем цель становилась все более расплывчатой.

Единственная лаборатория умников была универсальной. Как у алхимиков, пришло на ум сравнение Млыю. И главная проблема заключалась в источнике питания. Экономили даже на освещении. Приборами пользоваться не умели, да и для их работы все равно не хватило бы мощности. Основной гордостью Поспелова был запущенный биохимический синтезатор искусственной пищи. Теперь синтетической каши хватало на всех, о голоде можно забыть.

— Они нас хотели отрезать от продовольственных складов, — просвещала Регина Млыя. — Хромой Волк и его люди думали, что тогда нам конец. Они вообще против каких-то научных изысканий, для них главное — выжить. Но сейчас они связываться с нами опасаются. Вооружены мы не хуже, снабжение водой и едой у нас автономное. И все же Хромой Волк мешает. Мы хотели бы взять под контроль весь город, почистить его и прибрать. К тому же в районе испытательного полигона на окраине должен находиться более мощный, чем у нас, генератор. Нам бы хотелось его запустить, в нем должен сохраниться запас энергии, но сил для этого недостаточно.

— А вы пытались договориться?

— И не один раз. Но это такие упертые ребята. И тупые, — добавила Регина с раздражением.

Вскоре выяснилось еще многое. По словам Поспелова, который среди в общем-то нормально выглядящих Других выделялся своим уродством и физическими недостатками, сильно мешали еще и Отшельники. О них предпочитали умалчивать, как будто на самом их названии лежало табу, но профессор кое-что рассказал. Отшельники существовали в городе не всегда, они появились в недавнее время, может быть, уже при жизни последнего поколения.

— Это какая-то зараза, что-то вроде инфекции, — говорил Поспелов, быстро потирая рукой свою обширную лысину. Детские ручки профессора не знали покоя — он то хватал какой-нибудь предмет, чтобы немедленно положить его обратно, то потирал лицо или шарил в карманах. — Еще вчера был нормальный человек, а завтра — бац! — упырь!

— Упырь? — удивился Млый. — В степи тоже есть упыри. Они из Нави. Кровососы. Степняки их очень боятся. Но они просто очеловеченные пиявки. Несообразительные и свирепые, обмануть их ничего не стоит. Однажды мы с Родом очистили от них почти всю степь. Они шли на приманку как слепые. Правда, потом опять наползли, — вспомнил он.

— Несообразительные! — Поспелов всплеснул руками от негодования. Дьявольски сообразительные! И всегда требуется какое-то время распознать, что человек стал Отшельником. Я даже не уверен, — профессор с опаской взглянул на Млыя, — что ты не один из них. Уж больно загадочная история с твоим появлением в городе.

Последнее замечание Млый комментировать не стал, сказано об этом достаточно.

— Они что, хотят захватить город?

— И не только город. Уже сейчас им здесь тесновато. Сами они утверждают, что являются последней и окончательной ступенью развития человечества. Ее венцом. К слову, они на самом деле обладают сверхъестественными способностями.

— Летают? — жадно спросил Млый.

— Летают, — обреченно кивнул профессор. — Могут прятаться во времени…

— То есть как?

— Как бы это объяснить. Взламывают время, находят незаполненную действием нишу и уходят в нее. Словно ныряют в карман.

— Это что-то новенькое. Откуда это известно? Вы с ними беседовали?

— Да, — коротко ответил профессор и тут же спохватился, как будто сказал что-то лишнее. — Но это я так… — замямлил он.

Млый отметил про себя замешательство собеседника, но настаивать на продолжении рассказа не стал.

— И с Отшельниками связаны килоты…

— Ну, по рассказу Регины, ты с ними уже близко познакомился. Да, связаны. Но сами по себе они опасности не представляют. Куклы, марионетки. Полностью лишены разума и воли. Боевые автоматы. Все они когда-то были жертвами Отшельников. Как им удается управлять этими трупами — загадка.

— Хорошие дела тут у вас творятся, — из лаборатории Млый ушел растерянным. С одной стороны, он достиг намеченной цели — нашел умников, с другой- никакого выигрыша от этого не получил, только запутался еще больше.

Отшельники, килоты, Хромой Волк, летающие крысы… Он вдруг с тоской подумал о степи, о привычном и родном мире, где все было ясно. Он принимал ту прошлую жизнь как данность. Он к ней привык. Он и о Других привык думать отстраненно и свысока, и если и желал помочь им, то собирался это сделать с царственной небрежностью Велеса или Рода. Ну, в крайнем случае, Свентовита. А выходило совсем по-иному. Требовалось стать одним из них. Никто не собирался признавать за ним первенства, никому не требовался его опыт. Скорее, он сам начинал чувствовать себя учеником, а не учителем. А тут еще Регина…

Регина владела Млыем, как вещью. Он осознал это не сразу, но дней через десять начал чувствовать себя униженным, когда Регина на людях обращалась с ним, как с неразумным ребенком, а дома словно забывала обо всех днем произнесенных обидных словах и становилась обыкновенной женщиной, старшей подругой. Она владела им и в постели, полностью подчиняя своей неуемной страсти. И Млый вскоре стал испытывать почти стыд, когда наступало время ночи. Но эта же ночь приносила и наслаждение — новое, неизведанное. Млый был готов уйти от Регины в любую минуту, но не менее сильно ему хотелось остаться, и это чувство можно было сравнить только с болью, которой боишься и желаешь одновременно.

— Все, сегодня же переберусь в общую казарму, — бормотал себе под нос Млый, идя через площадь к кубическому зданию около трансляционной башни. Хватит этой игры.