Елена Лирмант - Огенная Лисица и Чёрный дракон

Пришлось подчиниться. Я старалась показать, как я устала, плохо отстукивала каблуками такт, ноги заплетались, путала позиции. Занья бранилась, наконец, устав от моей тупости отпустила отдыхать. Я сделала вид, что хочу искупаться, поэтому взяла полотенце и пошла к озеру.

Лев ждал меня на дереве:

— Залегли, притихли! Запомни, слева от дороги человек десять, может больше не успел сосчитать. А прямо за опушкой четырнадцать, — прокомментировал он позицию шершей. — Жеребец тебя ждет. Иди к нему. Как подам знак, скачи.

Не успела я подойти к лошади, как Лев шепотом крикнул:

— Едут!

Я вскочила на жеребца, водрузила на голову беретку, и мы понеслись навстречу драконам. Они ехали медленно, чинно, были все в шлемах, закрывающими лицо. Почему-то именно это придало мне храбрость, раз я не знаю, кто из них кто, мне легче будет с ними общаться. А потом, может быть, я своим поступком искуплю вину, которая так угнетает меня. Я махала им рукой, но ни один из них не посмотрел в мою сторону, и тогда что есть мочи, я закричала. Но услышали меня не только драконы, но и шерши. Осознав, что засада раскрыта, они стали выскакивать, стрелы полетели в драконов и в меня. Я соскочила с лошади. Убегать не имело смысла. Стрела в спину была бы мне обеспечена. Оставалось одно, кинуться в бой, и попытаться остаться в живых самой и помочь товарищам. Драконы дрались великолепно. Особенно, тот, кто попытался отправить меня обратно. И когда я увидела, как ему в спину целиться из лука шерш, разъярилась, и как учил меня Красный Тигр, прикрыла его спину своей спиной и стала отбивать стрелы клинком. На помощь мне пришёл другой дракон, который огненной молнией уложил шерша. Схватка подходила к концу, мне можно было исчезать, вернулась к жеребцу, и мы помчались в город.

Я ругала себя, на чем свет стоит, ну, почему просто не рассказать, о той яме, что ждет их в городе! Испугалась! А вдруг среди них Чёрный Дракон, он знает мой голос. Конечно, Старшой обещал, что в этой беретке меня и папа не узнает. Но все-таки я опасалась! Линелла и та, просила пока держаться от Дара в стороне.

Поэтому я не поехала на главную улицу, а свернула на набережную, промчалась по переулкам, остановилась, спрыгнула с жеребца, и побежала по направлению к замку. Еще утром я заметила недалеко от дома синего дракона, у начала главной улицы стояли арбы, на которые шерши, на всякий случай грузили свое добро! Вот мне и пришло в голову воспользоваться одной из них. Ту, которая была мне нужна, я увидела быстро. Она стояла, уперев жерди в землю, совсем пустая и без лошади. Какой-то шерш, укрывал ее дно ковром. Я замерла. Вот он подогнул все концы и отправился в дом. Я прыгнула на нее, подняла жерди веревкой, которая валялась тут же, и что было сил, толкнула ее под уклон. Она поехала сначала медленно, но потом начала набирать скорость. Я даже сама испугалась, успею ли соскочить. В глазах все мелькало! Люди от меня в ужасе шарахались. И только когда я увидела, как перед самыми досками, увидев меня на арбе, драконы остановили коней, опустила веревки и прыгнула в сторону. Приземлилась удачно…

Когда я вернулась в табор, было тихо. Танцоры сидели вокруг костров. Я пробралась к себе в шатер, и нырнула в постель. А Лев, повел жеребца, который был в пене от нашей с ним гонки, к озеру, чтобы успокоить, остудить, вымыть! И тут я вспомнила о детях. Вылезать было лень, и я просто создала мираж красногрудки, и отправила ее на площадь, чтобы оповестить родителей.

Закрыла глаза, и стала мечтать, как завтра наш табор соберется и отправиться в страну Владыки ветра, Энлиля. Только одно волновало меня, чтобы Занья не прознала, что вернулись драконы, и не осталась, она стремилась участвовать во всех праздниках. Ей было все равно, кто господствует в городе. Главное — собрать больше денег. Но все обошлось. Утром мы поднялись, водрузили свои шатры на арбы и отправились в путь.

Я лежала на тюках, смотрела в небо, и была счастлива. Все-таки хорошо вот так путешествовать по миру. Встречаешь новых людей, осматриваешь окрестности, и нет никакой опасности, что тебя найдут и прибьют. Кому нужна худосочная вся в веснушках девчонка, тем более что ведет она себя странно: людей сторониться, молчалива, и смотрит на мир сквозь свои «уродливые» очки.

И вдруг голос Заньи: — Сворачивай вон к тому озеру.

— Зачем? Мы проехали совсем ничего, — спросил Лев.

— Отдохнем! — решительно заявила хозяйка.

Наш караван свернул с дороги и прямиком направился к ослепительному озеру, берега которого были обрамлены плакучими ивами. А вдали виделись островки, с небольшими домиками. Там жили ундины. Я даже села, чтобы легче было рассматривать это ослепительное великолепие. Когда приблизились к берегу, остановились и собрали шатры. К нам тут же на маленькой круглой лодке подплыл ундин. Я видела их впервые. Тонкий, высокий, с зеленоватыми волосами и синими, как омут глазами, он радушно приветствовал нас, и спросил, не нуждаемся ли мы в чем-нибудь?

Занья, когда было нужно, умела вести разговор, и быть вежливой. Она с благодарностью отказалась от предлагаемой помощи, лишь попросила разрешения остаться на берегу на одну ночь. И ей было разрешено! Этот день, был особенно чудесный! Ни криков, ни репетиций. Все наши танцоры и не только расслабились и позволили себе отдохнуть. Почему я говорю, и не только? Дело в том, что наблюдая за жизнью табора, я заметила странную особенность. Здесь было всего несколько танцоров. Сама Занья, Я, Эмира, и ее родители. Лев был аккомпаниатором, он великолепно играл на гитаре. Остальные были торговцами. Под прикрытием того, что наш табор — танцоры, нас всегда пропускали в любое селение, в любой город. Даже туда, куда шерши не пускали никаких купцов, боясь конкуренции. А эти приезжали и потихоньку начинали торговать. Как сказал мне Лев, это было взаимовыгодно, как для них, так и для нас. Ему одному было бы трудно охранять своих женщин. А торговцы всегда носили при себе оружие, и умели драться не хуже воинов самого Белого Тигра. Они же защищали свое добро!

И я в этот день просто радовалась тому, что могу вот так просто поваляться на берегу, понаблюдать за тем, как на островах то и дело мелькали ундины. И вспоминала маму. Интересно, какой она была? Наверное, такой же прекрасной, как вон та девушка с распущенными волосами, что грациозно склонилась надо водой. И вдруг исчезла в синеве воды, даже не потревожив ее.

Вечером, нас всех так разморило, что спать отправились с закатом солнца. Но не успела, я насладиться вечерним покоем, как услышала тихий голос, который звал меня: — Мэриэлла! Мэриэлла!

В первое мгновение, я испугалась, что меня кто-то вычислил. Но любопытство взяло вверх, и я осторожно вышла из шатра. На берегу стояла ослепительной красоты молодая женщина, и протягивала ко мне руки: