Елена Асеева - Сыны Семаргла

— Надо было остаться тебе в доме Сенофия, — глубокомысленно произнес Аилоунен. — Надо было отлежаться, отдохнуть.

— Там тоже воняло…, — закрывая нос пальцами, откликнулся наследник. — Чем-то неприятным… Аилоунен негромко засмеялся, и легко перепрыгнул большую рытвину, в которой стояла и пузырилась какая-то зелено— бурая жидкость.

— Как можно так жить, — не унимался Святозар, и, заглянув в рытвину, которую так запросто преодолел Аилоунен, теперь уже скривил губы, и болезненно передернул плечами. — Как может быть безразлично, что у тебя делается под окнами. Ведь открыл окно и вся эта вонь у тебя в опочивальне, на ложе, на столе… во рту… И немудрено, что во дворце Сенофия так воняло…

— У него там воняло совсем по-другой причине, Святозар…, — заметил Аилоунен и в его голосе одновременно послышался гнев и призрение. — Потому как он сам и есть грязь и вонь. Святозар услышал, как словам правителя тихо засмеялись Оскидий, и идущие позади него Лесинтий и Винирий, но так и не поняв, что смешного они в них нашли, сам решил промолчать. Некоторое время они шли, по улице, молча и не торопливо, с трудом выбирая чистые места, стараясь не наступать на кучи мусора и грязи.

Наследник все еще держал нос закрытым и дышал ртом, потому как от увиденной и унюханной грязи и вони, у него сызнова закружилась голова. Вскоре дворцы знати закончились, и на улице появились, справа и слева от каменной мостовой, одноэтажные, простые дома, без дворов. Чаще всего жилища теснились впритык друг к другу, но иногда между ними лежал небольшой, длинный, уходящий куда-то вглубь проем, полностью заваленный гниющими отходами и грязью, откуда вытекали тонкие, гнилостные ручьи. Дома здесь были каменными, сложенными из серого или серо-бурого булыжника. В домах были не широкие квадратные окна и одностворчатые двери, выходящие прямо на мостовую ни имеющие, ни крыльца, ни ступеней.

— Странный, все-таки этот тофэраф Сенофий, ты не находишь Аилоунен, — внезапно прервал молчание Святозар и оторвав пальцы от носа, вытер проступившие на лбу капельки пота. — Вроде бы уже не молод, а семьи нет, детей нет… Да и дворец у него тоже странный… весь розовый. Ну, что это за цвет… Жена моя любит розовый цвет, сестренки… Но мне бы никогда не пришло в голову наполнить свой дом таким количеством розового цвета. Аилоунен, все еще шедший впереди Святозара, оглянулся, его голубые глаза внимательным, пронзительным взглядом заглянули прямо в чистую, лазурную душу наследника… он порывисто вздохнул, а на губах его появилась кривая усмешка.

— Что Аилоунен? — спросил наследник, увидев его кривую усмешку.

— Да, так, ничего, друг мой, — ответил Аилоунен, и, развернув голову, принялся вновь следить за тем куда наступает. Однако немного повременив, он добавил, — ты и так, Святозар такой бледный. И мне совсем не хочется, чтобы тебе стало еще хуже… А потому ты более не думай об этом Сенофии, не нужно тебе тревожить свою душу думами о нем, поверь мне. Вскоре Оскидий остановился возле одного дома, который был также как и соседние одноэтажным да сложен из серого камня. Впрочем, это жилище сразу отличалось от соседних домов, потому как подле него было весьма чисто. И даже проем между этим домом и соседним был чистым, и там в этом, как оказалось, земляном проеме росли, сидевшие в ряд небольшие кочаны капусты. Сразу было видно, что за порядком в этом доме и в этом проеме, кто-то пристально следил. В доме было два широких окна и на обоих висели тонкие, белые, короткие занавесочки.

Стекла окон были чисто вымыты и сам дом смотрелся таким же ухоженным, чистым, что любо дорого было на него посмотреть.

— О…о… Оскидий, — изумленно протянул Аилоунен, и, оглядел растущие в проеме капустные кочаны. — Как здесь чисто и чья же эта заслуга?

— Моей жены, Лиренсии, — широко улыбнувшись, немедля ответил Оскидий. Лампедр, явно польщенный проявленным правителем удивлением, подошел к двери и негромко в нее постучал. А мгновение спустя дверь дома открылась, и наследник увидел на пороге дома, немолодую женщину с приятным лицом и длинными, ковыльного цвета волосами, убранными под какой-то словно квадратный капот. Лиренсия мягко улыбнулась мужу, а после перевела взгляд и с неподдельным восхищением посмотрела на правителя и Святозара, легохоньким кивком приглашая их войти в дом.

— Лесинтий, Винирий, вы на сегодня свободны, — обратился к воинам Аилоунен, прежде чем войти в дом. — Прошу только проверить посты, и можете отправляться по домам. А завтра с утра жду вас здесь, возле дома Оскидия, потому как у нас очень много дел с вами. Лесинтий и Винирий низко поклонились правителю, и только тогда Аилоунен вошел в дом, а следом за ним в жилище вступили Святозар и Оскидий, последний при том плотно закрыл за собой дверь и даже замкнул ее, накинув крючок, на полукруг, укрепленный в стене.

Святозар огляделся в доме. Теперь они находились в большой, прямоугольной комнате, которая служила хозяевам одновременно и кухней, и общим залом. Супротив входа, на противоположной стене, находились две двери. Одна, из которых, вела в комнату ребенка, где около люльки сидела старая женщина с седыми волосами и ужасно морщинистым лицом, а вторая дверь скрывала вход в покои Оскидия и Лиренсии. В правой стене находилась еще одна дверь, в комнату для гостей, как пояснил лампедр. В самой кухне возле двери, слева от нее, поместилась, маленькая, обмазанная глиной печка, а прямо за ней стоял длинный стол и четыре, деревянных сиденья. Вдоль левой стены расположилось несколько невысоких столов, с полками внутри, точно в бане, на которых очень аккуратно была расставлена чистая домашняя утварь.

— Я думаю, — сказал Аилоунен, и, осмотрев сияющую чистотой комнату, улыбнулся. — Надо накормить наследника Восурии, моего друга Святозара, как ты думаешь Оскидий.

— Да, да, ваша светлость, сейчас жена приготовит, — поспешно ответил Оскидий.

— Ну, у твоей жены и без нас много обязанностей, — заметил Аилоунен и направил свою тихую поступь к столу. — Будем хозяйничать сами. Аилоунен подошел к столу, кивнул Лиренсии, коя напряженно замерла возле двери в детскую, и та несмело кивнув в ответ, торопливо развернувшись, вошла в комнату малыша, каковой призывно и громко заплакал, прикрыв за собой дверь. И тотчас правитель провел над поверхностью стола рукой, образуя круг, да просвистел трелью, а морг спустя на столешнице появились блюдо с едой, и два больших, глиняных кувшина с молоком.

— Ну, что ж, — довольным голосом откликнулся правитель. — Прошу за стол Святозар. Я думаю тебе после пережитого сегодня, необходимо хорошо подкрепиться. Да, и мне, мой друг, тоже. — Аилоунен опустился за стол, и, требовательно показал рукой наследнику на сиденье напротив. Засим он медленно повернул голову, зыркнул на все еще стоящего возле двери, и переступающего с ноги на ногу лампедра, и добавил, — Оскидий садись с нами.