Джон Бетанкур - Заря Амбера

Я встал со стула и подошел к камину. Уложенные вечером дрова уже прогорели, и остались лишь рдеющие угли, но от них все еще тянуло теплом. До чего же приятно было стоять вот так и греться, словно кот на солнышке!

Эйбер подложил в камин еще пару полешек и разворошил угли кочергой. Заплясали язычки пламени, и поленья занялись. В комнате сразу стало теплее, но я так и остался стоять у камина, поворачиваясь к огню то одним, то другим боком.

– А как ты меня сюда перетащил? – спросил я у Эйбера. – При помощи Логруса?

– Да.

Эйбер подошел к письменному столу, взял лежащую там карту и показал мне. На ней был изображен я сам. Я держал в руках подсвечник и вглядывался куда-то во тьму.

– Именно так я себя сейчас и чувствую, – с невеселым смешком сознался я. – Заблудившимся в темноте. Или, может, найденным, – но все равно в темноте.

Я хотел было взглянуть на карту поближе, но Эйбер сказал:

– Извини, она еще не высохла, – и отнес ее обратно на стол.

Я глотнул еще бренди и с удовольствием почувствовал, как приятное тепло разливается по желудку. Может, в этом и вправду есть кое-какая польза – быть членом такой сумасшедшей семейки. Когда тебя в последнее мгновение спасает брат, с которым ты лишь вчера впервые встретился... да, любой бард с легкостью состряпал бы из этой истории героическую песнь.

Нахмурившись, я вспомнил короля Эльнара и моих погибших товарищей, и их заколдованные головы, которые я колошматил, пока не превратил в бесформенную массу. Эх, если бы у этой истории был счастливый конец...

Эйбер тем временем взял с кровати одеяло и вручил его мне.

– Сними-ка ты эти мокрые тряпки да вытрись как следует, – распорядился он. – А я принесу тебе еще что-нибудь из одежды Мэттьюса. А когда переоденешься, я тебя сразу отведу к отцу. А то он жутко беспокоится.

– Спасибо! – от души поблагодарил его я.

Вскорости Эйбер вернулся со штанами, рубашкой, нижним бельем – и моим слугой. Судя по заспанному виду Горация, Эйбер вытащил его из постели.

Соединенными усилиями они довольно быстро переодели меня и привели в порядок. Сам я сделался довольно вялым; после всего пережитого – и хорошей порции бренди – тело мое словно налилось свинцом, а голова принялась раскалываться. Мне сейчас хотелось лишь одного: забраться в постель и не вылезать оттуда пару дней.

У Эйбера нашлись запасные сапоги, но они оказались мне малы. Гораций куда-то сбегал и принес пару побольше. Я не стал спрашивать, где он их раздобыл, но, подозреваю, он их спер у кого-то из моих братьев. Впрочем, на это мне было начхать.

– Ну вот, готово, – сказал Эйбер, оглядев меня с ног до головы. – Только постарайся не свалиться по дороге.

– Мне уже лучше, – солгал я.

– Значит, это все бренди. Выглядишь ты кошмарно.

– Возможно.

Я глубоко вздохнул и повернулся к двери. Меня слегка пошатывало. «Пора нанести визит отцу, – подумал я. – Откладывать больше нельзя». Кажется, я сказал об этом вслух.

– Хочешь, я пойду с тобой? – спросил вдруг Эйбер, взяв меня под локоть.

– Не стоит, – сказал я. – Он все равно захочет поговорить со мной наедине. Нам есть что обсудить.

– Ты прав. Меня он никогда к себе не вызывает. Но все-таки... – Эйбер заколебался.

– Я знаю дорогу, – заявил я с уверенностью, которой на самом деле вовсе не испытывал.

– Точно?

– Да.

– Ну, тогда желаю удачи. – Эйбер взглянул на Горация и велел: – Иди с ним. Просто на всякий случай.

– Слушаюсь, лорд, – отозвался Гораций. Он подошел поближе, и я слегка оперся на его плечо.

– Спасибо тебе за все, – сказал я Эйберу.

– Ты даже не знаешь, до чего же ты везучий!

– Еще как знаю! – усмехнулся я.

– Ладно, выметайся отсюда. Отец ждет.

Гораций помог мне выйти в коридор. Там я набрал в грудь побольше воздуха и заставил себя выпрямиться. Уж спуститься по лестнице самостоятельно я как-нибудь сумею. Не хватало еще, чтобы слуги видели, как я хромаю на обе ноги и опираюсь на мальчишку – слухи мгновенно разлетятся по всему Джуниперу.

Благодаря указаниям Горация, я быстро нашел путь в путанице коридоров, миновал стражников и очутился у кабинета Дворкина.

Стучать я не стал – просто распахнул дверь и вошел. Дворкин сидел за одним из столов и возился с четырехруким скелетом. Завидев меня, он вскочил.

– Что произошло? Где ты был? Ты... ты просто исчез!

Я пошатнулся, и Гораций тут же метнулся ко мне. Я снова оперся на него, и он помог мне сесть.

– Ты свободен, – сказал я.

– Да, лорд, – отозвался паренек, поклонился и поспешно удалился.

Я рассказал отцу обо всем, что со мной произошло: о том, как я вдруг очутился на равнине к северу от Кингстауна, превратившейся в место побоища, о головах короля Эльнара и его лейтенантов, о том, как они меня выдали, о том, как я убегал от адских тварей и как обнаружил, что город сожжен.

– А потом меня спас Эйбер, – сказал я. – Он нарисовал мою карту, дотянулся до меня и вытащил оттуда.

– Значит, оно работает, – с благоговейным страхом произнес Дворкин. – Камень действительно содержит точную копию твоего узора. И теперь ты настроен на него, а он – на тебя.

– Не понимаю.

Дворкин мягко улыбнулся.

– Ты добрался в Илериум самостоятельно, воспользовавшись собственным узором. Теперь ты тоже можешь повелевать Тенями.

– Так оно вправду работает? – ошеломленно переспросил я.

– Да!

– Как Логрус!

– Да!

Я облегченно вздохнул.

– Хорошо...

– В Логрусе заключена сама природа Хаоса, – сказал Дворкин. – Это изначальная сила, исполненная жизни. Она воплощается в каждом лорде Хаоса, от короля Утора до любого младенца, в котором течет та же кровь.

– И в тебе тоже, – сказал я. – И во всех, в ком течет твоя кровь... кроме меня.

– Верно.

– Но почему – кроме меня?

– О, теперь я знаю ответ на этот вопрос, – рассмеявшись, отозвался Дворкин. – Но нам придется отложить его до другого раза. Пойдем – я тут поставил в одной из комнат кровать, на тот случай, если придется засиживаться допоздна. Ложись и спи. Завтра тебе уже будет лучше.

У меня по-прежнему было множество вопросов к Дворкину. Как я перенес себя в Илериум без карты? Нужен ли мне этот рубин, чтобы творить магию? Действительно ли он сможет перенести меня в любую Тень, какую только я сумею вообразить, даже если я никогда там не бывал? Но у меня не было сил спорить с отцом. Я поднялся со стула, прошел следом за Дворкином через несколько комнат, точно так же заставленных и заваленных всяким магическим барахлом – но здесь я прежде не бывал, – и в конце концов передо мной очутилась придвинутая к стене небольшая кровать. Поверх покрывала валялись два мумифицированных льва, но Дворкин просто сбросил их на пол и приглашающим жестом откинул одеяло.