Грэм Макнилл - Зубы Урсуна

– Это неважно, моя королева! – выкрикнул боярин-улан в красном мундире.– Мы отправим его назад на север, хорошенько надрав ему задницу, так ведь, камрады?

Рев одобрения и хохот последовали за бахвальством толстяка, и Каспар заметил, что Ледяная Королева силится не нахмуриться. Он вспомнил, как царица однажды говорила о боярах своего отца, назвав их бандой грубиянов, которые, тем не менее, были самыми верными и стойкими воинами, каких только может пожелать себе правитель. Что ж, в этом отношении бояре ее окружения ничем не отличались от приближенных отца царицы, но их хриплые восторги явно не вязались с ледяной манерой поведения королевы.

– Уверена, так и будет, боярин Врожик, – проговорила царица, останавливая смех, – но варвары целятся в самое сердце Кислева. Они направляются к Урзубью.

Хохот мгновенно сменился серьезной задумчивостью, а Каспар смешался. Что такое Урзубье? После секундного размышления он пришел к выводу, что это название переводится как «Зубы Урсана», но разве это значит что-то еще, кроме грубого солдатского проклятия?

Удовлетворенная, что ее слова произвели нужный эффект, царица продолжила:

– Цинвульф знает, что делает нас теми, кто мы есть. Кислев – это земля, а земля – это Кислев.

– Кислев – земля, а земля – Кислев, – в унисон повторили бояре.

– Лощина Урзубье, рана, нанесенная Великим Урсаном, желавшим откусить кусок нашей земли и оставившим в ней свои каменные клыки, в опасности, наши враги жаждут осквернить ее. Их проклятые шаманы используют черную магию, чтобы извратить дух земли, чтобы пропитать первичную, природную энергию Кислева Хаосом и навеки погубить нашу великую землю.

Бояре негодующе взревели; Каспар видел, что они пришли в ужас при словах об осквернении лощины.

– Там есть сила, мои бояре, сила, которую не должны забрать Темные Боги. И наша задача сейчас – остановить их.

Глаза Ледяной Королевы обвели собравшихся, и Каспар содрогнулся, когда взгляд женщины упал на него. Она медленно кивнула и произнесла:

– Земля призывает каждого из вас в это место, в это время, она взывает ко всем с душой кислевита, умоляя спасти ее. Ответите ли вы на ее зов?

Зал взорвался криками: сотни глоток хором скандировали: «Да!»

Чтобы обнаружить трупы двух рыцарей, времени потребовалось немного. К безопасности царицы ее защитники относились весьма серьезно, и спустя считанные минуты после убийства вторая пара рыцарей нашла своих товарищей, лежащих в широкой луже быстро замерзающей крови, и подняла тревогу.

Но было уже слишком поздно.

Стоя возле окна Западного зала, Каспар услышал перезвон колоколов, влившийся в восторженные возгласы, и на миг удивился, что бы это значило. Но чем настойчивее бил набат, тем глубже закрадывалось в его душу беспокойство. Очевидно, немногие из бояр слышали колокола, а уж окруженные ревущими воинами охранники царицы тем более не знали о звоне.

Подозрения посла, что что-то не так, переросли в уверенность, когда он вгляделся во тьму за окном и увидел рыцарей с факелами и обнаженными мечами, бегущих по Зимнему саду.

Каспар отвернулся от окна и начал протискиваться сквозь толпу бояр, многие из которых, уже пьяные вдрызг, ошибочно принимали его усилия за энтузиазм перед надвигающейся войной. Багроволицые кислевиты хватали его за плечи и расцеловывали в щеки, голося проклятия северянам, а посол все пытался пробиться к царице.

– Отстань от меня, дубина! – взвыл он, наконец, когда грузный мужчина стиснул его в объятиях, вопя что-то ближайшему боярину. Тот разжал руки, и Каспар снова рванулся вперед.

Телохранители Ледяной Королевы заметили посла и его безумный взгляд, и звон тревоги наконец-то пробился сквозь медленно утихающее ликование.

– Ваше величество… – начал Каспар, но тут окно разлетелось вдребезги, осыпав пол осколками, и по деревянным половицам и пушистым коврам к собравшимся в зале солдатам покатился вращающийся латунный шар размером чуть меньше пушечного ядра. Шар, слегка вихляя, остановился перед Эрнальфом Павиа.

– Что за черт? – выдохнул генерал Стирланда.

– Нет! – крикнул Каспар и бросился, расталкивая толпу, к Павиа.

Он не знал точно, что это за шар, но знал, тем не менее, достаточно, чтобы не ошибиться при виде беды. Генерал поднял недоуменный взгляд, и это было последнее, что он сделал на этом свете: шар взорвался, полыхнув визжащей тьмой.

Дикие ветра завыли в Западном зале, погасив одним порывом все до единой свечи, и скорбные вопли проклятых наполнили комнату какофонией криков. Невнятные голоса скороговоркой забормотали в каждом черепе, ужасающий, болезненный трепет наполнил души, когда долгое эхо, рожденное в каком-то отвратительном потустороннем мире, заструилось из злого ореола энергии, черной короной пылающего в центре зала.

Каспар почувствовал, как невидимые ледяные когти раздирают изнанку его души, и закричал от боли, когда несказанный мороз, от которого стыло само сознание, впился в него, проникая глубже любого холода. Огонь под каминной плитой потускнел – это кружащиеся тени сомкнулись вокруг посла, превращая его в беззащитную букашку, никчемную пылинку в безбрежной вселенной. Каспар пытался ползти, но руки его словно налились свинцом, силы покинули тело, и он понял, что пришла его смерть, до которой равнодушному мирозданию нет никакого дела.

Чьи-то руки схватили его и потащили прочь от кошмарной воронки. Он разлепил веки, саднящий мрак неохотно соскальзывал с задыхающейся от омерзения души. Посол перекатился на бок, хватая разинутым ртом воздух, а вращающаяся чернота посреди комнаты начала сжиматься в ничто – окно в чудовищную потустороннюю реальность закрывалось. Огонь, взревев, вернулся к жизни, а Каспар с гримасой боли рывком встал на колени и оглянулся, чтобы поблагодарить своего спасителя. Узнав освещенные пламенем черты Павла Коровина, он крепко стиснул плечо старого друга.

– Спасибо, – выдохнул посол.

– Да ну, – буркнул Павел.

Обычно румяное лицо его было пепельно-серым, и Каспар понял, что и кислевит ощутил на себе жуткое безумие, заложенное во взорвавшейся тьме. Он повернулся к центру комнаты и не увидел ничего, кроме неглубокой воронки в расщепленных половицах. И никаких следов ни генерала Павиа, ни его старших офицеров.

Крики наполнили комнату, в которой лежали разорванные на куски люди: конечности отрывались от тел там, где их касалась энергия Хаоса. Рядом с воронкой валялись изувеченные тела бояр.