Нина Лукинова - Два цвета неба

Но боюсь не того, что застряну в расплавленной серой дороге, а монстра, замеченного краем глаза в одном из осколков витрин — огромного приближающегося ящера с человеческим лицом, голодным животным оскалом и уставшими глазами. Стою и не могу пошевелиться, не могу выбраться. Мутант медленно приближается, не сводя с меня взгляда, что-то шипит, но не понимаю, что. Похоже на змеиное шипение с редкими человеческими нотками. Невольно прислушиваюсь, и чуть не впадаю в истерику.

— Это ты виновата! Ты сделала нас такими! — шипит монстр совсем близко, чуть ли не касаясь оскалившимся ртом моей шеи. Выглядывающие из окон сородичи вторят ему, повторяя нестройным хором, выползают из канализационных люков, спускаются с крыш, цепляясь длинными человеческими руками, окружая со всех сторон. — Виновата.… Заслужила… — шипят они на разный манер. Голоса похожи на шелест кружащих по ветру листьев, злых и отчаянных, не желающих парить по воле переменчивого ветра.

—Нет, это не так.… Это не правда… — тихо выдавливаю из себя, понимая, насколько жалко и неубедительно это звучит.

Когда они подходят слишком близко, настолько, что чувствуется удушающий запах бензина, земля затвердела под ногами. И я бегу, бегу, что есть мочи, охваченная паническим ужасом. Монстры несутся следом, отставая лишь на шаг, кричащие, злые. Перепрыгивают ловко с одной невысокой крыши на другую, зубы сверкают за спиной, норовясь укусить. С трудом уворачиваюсь и резко падаю, но не на землю, а в темноту, в то время как знакомый город разбивается на множество зеркальных осколков. Лечу в темноте, крича целую Вечность, а когда крик становится невыносимым, резко открываю глаза».

2

Первое, что бросается в глаза— тяжелые неотесанные доски, нависающие над головой. На короткое мгновение показалось, что это гроб, и меня заколотили заживо, настолько близко они касались лица, но, не увидев преград по бокам, успокаиваюсь, в то время как доски медленно отъезжают вверх. Пытаюсь приподнять голову, однако та кружится, как после бешеной карусели, а к горлу сразу подкатывает тошнота. В рвотном позыве выплевываю на пол едкую слизь, бессильно откидываясь на подушку.

Стоп! Подушка? Откуда в пустыне подушка, кровать, деревянный потолок и пол, если только… Конечно! Мысли начинают проясняться, складываясь в логическую картину из догадок и смутных воспоминаний. Должно быть меня нашли люди! Хвала Создателю, люди, цивилизация! Я справилась, добралась до Города! Радостно усмехаюсь пересохшим горлом, почувствовав резкую боль в правом плече, пронзившую руку острой бритвой до самого запястья. Перевожу взгляд на источник боли и вижу плотную повязку, идущую от плеча до груди под рубашкой. Картина последних событий медленно начинает восстанавливаться в памяти, собираясь осколками мозаики. Сложно, с трудом, сюжет начинает проясняться— пустыня, ящероподобные твари с человеческими лицами, пьющие черную нефть, бег и…

Внезапно дверь в конце комнаты осторожно открывается, пропуская внутрь темный силуэт. Узнаю в нем тень, сидевшую рядом в короткие пробуждения, видимо это она ухаживала за мной все это время. Тень постояла немного возле двери в нерешительности, видимо, оглядывая меня. Оценив состояние, она собралась уходить, но я успела окликнуть тихим болезненным стоном.

— Постой… — почти шепотом произнесла я. Тень медленно развернулась, выходя на свет и подходя ко мне, оказавшись в полумраке вовсе не тенью, а невысокой молодой девушкой с длинными черными волосами. Она с нескрываемым интересом посмотрела на меня, осторожно присаживаясь на стул рядом. В движениях сквозит какая-то скованность, неуверенность, чувствуется, что она опасается загадочной пришелицы. — Это ты ухаживала за мной? — отчего-то задаю вопрос, на который интуитивно знаю ответ, но нужно же как-то начать разговор, а голова сейчас с трудом может выдавать логичные фразы. Та коротко кивнула в ответ. — Спасибо, — с улыбкой говорю я. Как тебя зовут?

— Лара, — мелодично отвечает девушка, внимательно оглядывая меня.

— А я… — она не дала договорить, неожиданно резко перебив.

— Я знаю, кто ты, — отрывисто говорит она. — Раны у тебя серьезные, но скоро заживут. Больше всего пострадала нога, если до конца жизни будешь хромать, считай, тебе крупно повезло. Не каждый может выжить после встречи с кановарами, тем более уйти целым, — монотонно говорит она, не давая вставить ни слова, выстраивая вокруг себя невидимый барьер отрешенности. Медленно поднявшись, она подходит к окну, отдергивая плотные грязного цвета шторы, пропуская внутрь солнечный свет. Я невольно зажмурилась от ярких лучей, но Лара не обратила на это внимание, продолжая равнодушно бубнить. — Если тебе интересно, ты спала почти трое суток, изредка приходя в себя. Жар удалось сбить, но не уверена, что яд полностью вышел из организма. Продержишься еще какое-то время- будешь жить.

— Лара, это Город? Я добралась? — нарушаю ее монотонную речь, успев устать от бесстрастного тона. Она вскакивает настолько резко, словно ошпаренная кипятком, заставив опешить и невольно отшатнуться. Я уставилась на нее расширившимися глазами, не понимая, что же так могло напугать ее в двух коротких фразах.

— Есть тебе сегодня не желательно, оставлю только воду. А теперь извини, мне пора, — бросает она, направляясь к двери.

— Лара, постой! — вскрикнула я, не зная, откуда взялись силы. — Ответь хоть на один вопрос! — Она застыла в дверях, не глядя в мою сторону, и очень медленно, практически по слогам произнесла.

— Если хочешь выжить, лучше не говори о Городе, возможно, тебя пощадят. Там сплошное зло, — сказав это, она удалилась, осторожно прикрыв за собой дверь, оставив меня в полном одиночестве наедине с сотней вопросов.

— Если тут все такие разговорчивые, сойду с ума от скуки. — с горькой усмешкой говорю себе, разбавляя гнетущую тишину. Пока ясно одно— это не Город, возможно, глухое поселение отшельников, скрытых от цивилизации в непроходимой пустыне. Не могу знать этого наверняка, но внезапно обострившееся шестое чувство подсказывает, что процентов на семьдесят догадки верны.

Пока в мозгу хороводом копошатся мысли, глаза изучающе рассматривают комнату. Деревянная коробка из грубых неотесанных досок довольно просторного помещения. Хотя, так может казаться из-за практически полного отсутствия мебели, кроме узкой кровати, колченогого стула и огромного уродливого шкафа-монстра, который наверняка выбрал бы в качестве жилья Буггимен. Рядом с кроватью уродливое подобие тумбы, на которой, к удивлению, чистый, хоть и потрепанный временем, возвышается графин с водой.