Марина Милованова - Волчьей тропой

Не закончилось. Ледане вновь пришлось ползать по дну, помогая застрявшей повозке, и вновь жадное течение унесло еще двоих. Оставшиеся четверо воинов за компанию с поваром и лекарем миновали реку гораздо благополучней. Не обремененные тяжестью повозок и всадников лошади вели себя на редкость спокойно, лишь испуганно всхрапывали, оказавшись в бурлящей воде.

Порядком перетрусивший Дамир, который не рискнул забраться ни в одну из повозок и не пошел вброд со своими людьми, теперь о чем-то договаривался с Илмаром, держа в поводу коня. После нескольких минут отчаянной жестикуляции и криков, которые полностью заглушал шум реки, он взгромоздился в седло, пристегнул к поясу меч Роланы и с мученическим видом взял на руки пса, судорожно вцепившись в белоснежную шерсть. Охотник взял коня под уздцы и спокойно повел в воду.

Несмотря на течение, он держался уверенно, хотя и шел очень медленно, но ни разу не качнулся под напором воды и не споткнулся на камнях. Ролана на противоположном берегу превратилась в статую, не спуская с поводыря и всадника напряженного взгляда. Илмар даже не счел нужным доверить караванщику свой заплечный мешок и копье, а коня вел, удерживая повод всего одной рукой. Сидевший в седле Дамир был бледен словно полотно, охотник, напротив, был спокоен и невозмутим Лишь когда они ступили на берег, Ролана заметила его упрямо сжатые в одну линию побелевшие губы. Впрочем, выпустив повод и забрав у всадника пса, Илмар как ни в чем не бывало подошел к Ролане.

— Твой меч! — Он протянул ей оружие.

— Почему? — Ледана взяла меч и второй рукой вцепилась ему в локоть.

— Почему что? — Охотник удивленно вскинул брови.

— Почему ты никому не помог? — Она не кричала, но от ее бесцветного голоса у него по коже пробежал мороз. — Столько людей погибло..

— Так уж и никому? А как же драгоценный Дамир — твоя надежда на светлое будущее? — Илмар без труда высвободил руку из ее пальцев и опасно сузил глаза. — И знаешь что? Это ты нанялась нянчиться с этими людьми, а не я. Это тебя должно волновать все, что происходит. И это ты должна спасать их шкуры. Я на это согласия не давал и не дал бы, даже если бы меня попросили. Единственные, кто меня здесь хоть как-то волнуют, это ты и твой пес. Кстати, он даже больше, потому что, в отличие от тебя, он знает, что такое верность, — и готов отдать за нее жизнь. А ты… — Тут он скривился так, словно ему в рот попала какая-то гадость. — Впрочем, тебе простительно, ты же женщина! — Последнее слово прозвучало так, словно он его выплюнул. — В общем, не вздумай больше вешать на меня свои проблемы!

Он отошел, а Ролана осталась стоять, размышляя над услышанными словами. То, что Илмар не нанимался в охрану каравана, она еще могла понять. Но при чем здесь упреки в верности? Откуда столько яда в голосе?

— Ты ранена?!

Она обернулась на вопль. С перекошенным от волнения лицом к ней спешил Дамир.

Сдержав разочарованный вздох, она опустила глаза. Действительно, правый рукав был полностью в крови, видимо, ободрала руку о камни на дне. Тот же Дамир заметил издалека, а охотник стоял рядом и даже не обратил внимания. Или сделал вид, что не обратил. Она протестующе вскинула руку, останавливая своего подопечного:

— Все в порядке, просто царапина.

Дамир согласно кивнул и, развернувшись, вновь направился к своим повозкам. Она облегченно вздохнула. В самом деле, что бы там ни было с рукой, ее работодателю вовсе не обязательно это видеть. Все равно любая рана заживет быстро и без последствий, словно на… оборотне.

ГЛАВА 11

Следующие несколько дней прошли на удивление спокойно. Бурные реки больше не встречались на пути, в зарослях не прятались разбойники, а воины после гибели товарищей на переправе были молчаливы и задумчивы. Погода, словно из солидарности, больше не радовала теплом, и на небе воцарились серые тучи, сквозь которые не проникало ни единого солнечного луча. Мелкий дождь начинался с самого утра и моросил, не переставая, целыми днями, прекращаясь только к вечеру. Ночевать теперь приходилось на сырой земле, предварительно стряхнув с травы росяную россыпь. Одеяла за ночь неминуемо сырели, несмотря на близость разведенных костров, которые прогревали исключительно воздух, но не почву вокруг. Утром над стоянкой расстилался туман, отступая лишь в непосредственной близости от костров.

Попав во власть осенней погоды, воины кашляли, некоторые мучились насморком. Лекарь на каждом привале готовил снадобья и щедро пичкал заболевших порошками и укрепляющими составами. Помогало, но ненадолго. Люди откровенно приуныли.

Ролана куталась в плащ и глубже натягивала капюшон, стараясь сохранить остатки тепла и не подпустить к телу разлившуюся в воздухе сырость. Получалось отлично, но после купания в ледяной воде на перевале она и так простудилась, теперь же, с добавлением погодных капризов, чувствовала себя на редкость паршиво. Если вспомнить о том, что рана, полученная на острых камнях, затянулась уже к вечеру того же дня, а утром от нее не осталось и царапины, то понимание того, что ее организм не может так же быстро справиться с самой банальной простудой, откровенно расстраивало девушку. Где это видано — оборотень с насморком? К тому же где это вообще видано, чтобы человек был оборотнем! С другой стороны, кто знает, обернись она зверем, возможно, простуда прошла бы сама собой. Жаль, нет возможности это выяснить. Бесконечная дорога неожиданно стала вызывать глухое раздражение, вместо тряски в седле хотелось слезть с коня и уснуть, закутавшись в плащ, который неожиданно стал самой уютной и незаменимой вещью. Висевший на поясе меч мешал и резко прибавил в весе. Еда стала казаться безвкусной, а гнетущая тишина навевала такую невыносимую тоску, что хотелось попросту выть, не дожидаясь полных лун и не опасаясь реакции окружающих. Но, несмотря на плохое самочувствие, девушка не жаловалась и старалась не показывать излишне своего состояния, прекрасно понимая, что она такая не одна, что все также устали, разбиты и больны, за исключением двух человек.

Капризы погоды никак не отразились на Дамире. Днем он кутался в роскошный, подбитый мехом халат, поднимая ворот до самых ушей и натягивая по самые брови смешную, но теплую шапку, похожую на треугольник. А по ночам укрывался от холода в шатре, расстилая на влажной земле непромокаемую ткань, а сверху толстые ковры и звериные шкуры.

Ледана прилежно несла бессменную вахту у входа до рассвета, перемежая бодрствование с короткими погружениями в чуткий сон, отвечая на все приглашения Дамира «поспать в тепле» неизменным отказом. Во-первых, не хотелось выделяться и пользоваться особыми привилегиями лишь потому, что она женщина. После ее помощи на переправе окружающие и так прониклись к ней теплыми чувствами и еще большим уважением и норовили кто кружку подать, кто одеяло предложить. Подобное внимание было, безусловно, очень приятно, но смущало Ролану своей непривычностью. Во-вторых, не хотелось оставаться наедине с подопечным и выслушивать очередные признания в его влечении. Еще полезет, чего доброго, с поцелуями, придется тогда и с ним выяснять отношения. Последствия этих выяснений могут оказаться не самыми приятными для обоих.