Дзиньштейн - Ещё один человек

— Слышь, это. У вас там — где салаты раздают — девка мертвая стоит.

— Че савсэм мертвая? — как-то прифигевши спросил охранник. Такое впечатление, он думал совсем о другом, весь был словно в ожидании чего-то, а я его отвлекал.

— Не совсем. Умерла и ожила, стоит дохлая и пялится.

— Аааа… панятна — ответил страж, и вновь полностью потерял ко мне интерес.

Чет я не понимаю… они тут такие толковые, вон как все организовали… а тут мертвяк в зале… она ж там всех распугает, покупателей не будет — и их взгреют… Или — этот филонит? Да хер с ним, его дела…

Проходя к выходу, услышал как скандалит у касс та самая стервозная тетка, чего то требуя. Стоящие рядом два охранника объясняли ей что «да, умэр… прямо умэр и ожыл… прышлось стрэлят… да был он укушаный, был ужэ… как нэ был?был!.. да, мамой киланус, был, маааааленкий такой ранка… а потом умэр… да пойдемте, пасмотрыте самы…» и тетка, размахивая руками и возмущаясь побежала в глубь зала, а охранники следом. Чет видно нехорошо с тем мужиком… эх, видать неосторожно где-то…

Вышел в емноту, настороженно держа биту наготове. Осмотрелся. О, вон у микроавтобуса мельтешат люди — видно толстяка. Грузят, похоже. Рядом еще стоит дижипарик какой-то, туда тоже грузят. Видно, подъехал его «Сема».

Уже готов шагнуть к ним — но тут внимание привлекает темная фигура на краю парковки. Присмотревшись, понимаю — один из охранников. Только с ним что-то не в порядке. Стоит, держась обеими руками за ограждение, согнулся… словно с перепою. О, вообще присел на корточки, держась же руками… Да он, похоже, тоже на издыхании! Опа, а это уже интереснее. Вдруг у него пистолет? Это же не какое-то ружье!

Опасливо оглянувшись, поставил сумку на землю, и перехватил биту поудобнее. Ну-ка… никого? …никого.

Подбежав к охраннику, сзади вполсилы бью его по голове. Вскрикнув, он разжимает руки, и обмякнув валится назад, мне под ноги. Есть! Быстро обшариваю его… Блять, голяк! Просто ничего. Только здоровенная рация… Ну, хоть что-то…. Так… «Моторола». Сойдет. Рация вдруг захрипела, позвав Рустама. Наугад нашел выключатель и вырубил. Надо валить — пока никто не видел, можно списать что этот «Рустам» сам откинулся… а он, наверное, уже не очнется. И ничего не скажет. Да и что он может сказать. Сунул рацию в сумку, подхватил лямки, и двинул к машинам.

Охуевая от своей безнаказанности.

Похоже, я выбрал правильную линию — сейчас надо брать от жизни все, до чего дотянешься. И уж я постараюсь дотянуться.

Подошел, не торопясь — сначала насторожено взяли на прицел, потом узнали, поприветствовали. Кроме того мальца с автоматом, еще грузят в джипарик сумки похожий на толсяка лицом, но не такой полный, коренастый мужичок, ему помогает симпатичная брюнетка. Оба вооружены — мужичок с короткой двустволкой, у барышни на поясе маленькая квадратная кобура с торчащей рукояткой. Закинул сумку в Форд, подошел к закончившему грузиться в свой «амбар» толстяку. Да, ну у него и ведро! А внутри просто склад — похоже, просто стеллаж привернут. Н-да…. Так себя не любить, на таком ездить…

Завожу разговор про оружие, рассказав про мужика и охрану.

Толстяк говорит, что, похоже, охрана тут собирает своих, грузится и скоро свалит… Я не соглашаюсь, они же порядок поддерживают! Но барышня подтверждает — охрана всех выгнала со склада, никого не пускает, работают на кассах сейчас все «свои», про руководство не из «них» вообще не слышно, никого нет. И несколько фур с разгрузки не отпустили, и вроде бы загружают опять.

Однако, дела…

— Все, Гоша, мы — рэди! — говорит подошедший маленький, как я понял — Сема.

— Семен Семеныч — пародирует кино толстяк — ну сколько раз просил не говорить по-собачьи!

И оба ржут. Потом начинают обсуждать, как им выехать, при том толстяк напирает, что он загружен прилично, и надо бы по дороге. Семен Семеныч ратует что «знает дорожку, ну если что — вытащим… а так там пробки!»

— Да, конечно! Это ты полноприводный… урвал, жук!

— О, машина — звЭр!

Обращаю внимание — да, хорошая тачка. Нисан Х-трайл. У батьки такой. При воспоминании об отце внутри что-то дернулось. Ладно-ладно… жизнь теперь другая, нечего… Мне вот тоже пора подумать о нормальных колесах, а то на убогом Форде… а еще этот Михалыч — «Жигули, Жигули!» Гы. Хозяева жизни на жигах не ездят. А я хочу стать хозяином новой жизни. Еще может, и Артура переплюну.

— Хорошая тачка. А где достали, если не секрет? — говорю я, подойдя к Ниссану.

— Да не секрет… У дома недалеко, на парковке заметил… У тэ-цэ, на Пионерке…

— На Пионерке? — на автомате спрашиваю я… а сам тупо пялюсь на номер… че-то… 6…2…8…МТ… где-то я его уже…

— Да, подъехал, смотрю — стоит, красавец. А водила внутри. Зомби. Не совсем простой. У машины несколько еще лежало, но упокоенные, с разбитыми бошками. А у мужика в ногах балонник такой, телескопический, валялся, тоже весь в кровище. Видно, он кого-то искал в тэ-цэ, внутри, наверное родню. Руки у него все искусаны были. Он еще — прикинь — себе в рот какие-то бумаги трубкой свернул и галстуком на затылок привязал, как кляп, а руки багажным жгутом резиновым стянул. Я просто дверь открыл — он и выпал. Ну я и упокоил, из ружья. Молодец, мужик. Жаль, похоже, не нашел кого искал. Или поздно нашел. Телефон еще на поясе все надрывался…

Я слышу его как сквозь вату… как издалека. Но слышу и понимаю каждое слово. Не отрываясь смотрю на водительское место, представляя…

— Ээээ! Паря! Ты чего?! Ээээ! — Семен Семеныч попятился, загораживаясь ружьем. Остальные моментально отреагировали, малец наставил на меня автомат, щелкнув чем-то, девушка выхватила несуразный пистолет… А мне было пофиг, я все смотрел. Семен Семеныч вдруг тихо выдохнул — Ох ты, господи…

— Тихо все! Сема, что такое? — осадил толстяк.

— Гоша… тут… Ой, бля… паря, ты не думай, чем хошь клянусь — так все и было…Он уже мертвый был, обратился уже…

— Опа, Сема, это ты ж что… Ох ты….

А я все смотрю на водительское сиденье. Кожа уже сильно потерта, сколько лет уже… Вон на подголовнике заклеенная рваная дыра — везли знакомых с дачи, кот вырвался из корзины. Как во сне, подхожу к открытой дверце, смотрю…. Глажу рукой по сиденью…

— Так, Сема, быстро — все вещи — ко мне. Быстро! — командует за спиной толстяк.

— Есть! — моментально откликается Сема, кидаясь к багажнику.

Я провожу ладонью по рулевому колесу… Конечно, мечтал я ездить на этой машине… Мечты иногда сбываются. Мимо, пыхтя, Сема тащит рюкзаки.

— Не надо! — почти кричу я. В один прыжок добираюсь до своей машины, и, почти не видя дороги сквозь слезы, рву с места.