Иван Охлобыстин - XIV принцип

— Но... — озадачился тот.

— Никаких но! — взвизгнул Вилли. — Если мы его не добьем, бра­тец, к вечеру за нами будут гоняться уже три галеры или пять.

— Пять?! — озадаченно повторил капер и крикнул рулевому: — Разворачиваемся! Живее, олухи!

Несмотря на всю корабельную мощь и мастерство капитана, погоня длилась уже не менее часа. Скелеты под щитом, на котором стоял жрец, так энергично шлепали ногами, что их диковинный «катамаран» мчался со ско­ростью моторной лодки. Камни из катапульты, то и дело летящие им вслед с борта каравеллы, плюхались в воду на безопасном для нежити расстоянии.

— Йохан, сними его из пистолета, — предложил другу сигмариот.

Охотник достал из-за пазухи пистолет, тщательно прицелился и выстрелил. Жрец, словно почувствовав новую опасность, не оборачи­ваясь, вскинул руку с раскрытой ладонью, и что-то просвистело над ухом Сергея. От бизань-мачты брызнули щенки. Вилли подошел к поврежденному дереву и констатировал:

— У экземпляра есть талисман Отражения. Стрелять в него, пожа­луй, не стоит, как и камешки кидать.

— Отражения, — повторил Второй и поинтересовался: — Руны Отражения — одно и то же?

— Не совсем, — авторитетно ответил снященник. — На мече слан- нов они действуют как защитный слой, уберегающий лезвие от повреж­дений в момент соприкосновения с другим лезвием. Поэтому на клин­ке с рунами Отражения не бывает зазубрин. У нашего экземпляра та­лисман Отражения, меняющий траекторию полета стрелы, камня или пули на противоположную. Снаряд облетает первую цель и возвраща­ется обратно. Хорошо, что Йохан отошел в сторону, иначе у него сей­час вместо глаза была бы собственная серебряная пуля,

-Не смешно, — буркнул его друг, огорченный подобной перспекти­вой.

— Как же мы его добьем? — заинтересовался Сергей.

— Проще простого, братец! — показал ему деревянный колышек Вил­ли. — Мы его догоним, побьем своими палочками и воткнем в грудку этот замечательный осиновый колышек. Теоретически он будет просто обязан рассыпаться в прах. Поворчит, конечно, перед бесславной кончиной.

— Откуда он? — спросил Второй, воодушевленный ироничной ма­нерой сигмариота излагать свои мысли.

— Неужели инжи не знают истории? — хитро прищурился священ­нослужитель.

— Я студент первого курса, — мгновенно соврал Второй, — а ис­тория у нас со второго.

— Тогда тебе повезло, братец! — заявил Вилли, усаживаясь на деревян­ный лафет катапульты. — Гебе страшно повезло. Для всех высших учебных заведений Империи вводный курс истории Нехекхары, страны мертвых, писал я! Правда, в соавторстве с покойным Генрихом Джоханом. Да упоко­ят его душу небесные купели Сигмара. Хотя я предупреждал этого упрям­ца не шататься в одиночку по гробницам Некрополиса. С ним я пойти не мог, приближались весенние торжества по поводу восшествия Сигмара на престол и надо было готовить храм к празднику. Ну, это неважно. Итак, ис­тория! Это история великих побед и столь же великих поражений, история могущества и измен, история красоты и безобразия. Мой вводный курс на­чинается с эпиграфа - «Смех и смерть, мужество и ужас».

— Нельзя ли прозаичнее? — попросил Второй, начиная путаться в оборотах речи ученого клирика.

— Короче говоря, дело было так, — назидательно начал тот. — По устоявшемуся мнению большинства историков, Нехекхара является первым государством, образованным людьми, естественно, не без уча­стия богов или, что будет точнее, небожителей. Расцвет этого удиви­тельного культурно-этнического образования пришелся на 2500 лет до нашей эры по имперскому календарю. С восшествием на престол сем­надцатого царя — Великого Сеттры, сына Хакеша, процветание Нехекхары достигло своего пика — город Кхемри, отстроенный еще в правле­ние Закаша, был утвержден столицей, окрестные племена были подчи­нены власти царя, уровень образования и благосостояния граждан неу­клонно возрастал. На фоне всеобщего почитания Великого Сеттру по­сетило нехитрое убеждение, что при определенных усилиях можно до­стичь бессмертия, чем он немедленно и озадачил своих жрецов.

— Зачем? - вмешался в повествование Сергей. — Есть же алтари возрождения! Или Сеттра не был героем?

— Вот тут-то, дружок, мнения ученых и расходятся, — продолжил священник. — Одни считают, что алтари появились именно после паде­ния Нехекхары, дабы упредить ретивых гениев в поисках бессмертия, поскольку это чаще всего приводило их народы к губительным ката­клизмам и уничтожению, другие считают, что Сеттра был «не в кур­се» — герой он или нет, а рисковать не хотелось. Лично я сторонник второго мнения. Но Продолжим. Сорокалетний монарх снарядил сотни поисковых групп во главе со жрецами и отправил их на поиски бес­смертного эликсира. Шли годы, отправленные группы возвращались, обогащенные множеством тайных знаний, но самого нужного у них не было, А Сеттра быстро старел и начинал сердиться. Тогда испуганные жрецы предложили царю компромиссный вариант — посмертного бальзамирования. Как утверждали жрецы, это даст возможность вы­играть время. Ведь рано или поздно секрет бессмертия будет открыт, и Сеттра вновь взойдет на свой трон. В этот раз — навеки. Царь, за не­имением лучшего предложения, согласился, и сразу после смерти его тело было забальзамировано вместе с телами нескольких сотен самых верных воинов и упокоено в отстроенной для этого пирамиде Личи. Преданные жрецы столетиями продолжали свои поиски, но... безус­пешно, За это время менялись цари, и каждый из них считал целесооб­разным последовать примеру великого предка. Количество пирамид росло. Позже и наиболее знатные вельможи присоединились к этому «загробному марафону». Еще больше пирамид украсило долины, окру­жающие Кхемри. Ожидающие воскрешения брали с собой в «дорогу» любимых слуг, лошадей, боевых птиц, с которыми, кстати, нам сегодня «посчастливилось» встретиться. Так Кхемри превратился в город Некрогюлис.

— Йохан. — отвлекся от рассказа сигмариот. — Мы догоняем эту пакость?

— Нет пока, — раздалось в ответ.

— Так вот, — вернулся к повествованию Вилли, — в период правле­ния молодого царя Тутепа откуда ни возьмись появляется его двоюрод­ный брат Нагаш.

— Тот самый Нагаш? — не сдержал восклицания Второй.

— Именно, — кивнул священник. — Нагаш, будучи сам царских кровей, когда-то избрал путь жреца Личи. Сам, по собственной воле, ведомый страстью познаний. Он возглавил экспедицию далеко на Юг. И когда он вернулся, жрецы Личи тут же признали его первым среди них. Все почему? А потому что он нашел то, что искали столетиями — эликсир! Плюс, конечно, царская кровь и так далее... Люди, они везде люди. Обрадованный находкой образованного родственника, молодой Гутеп взошел с ним на пирамиду своего покойного отца, где Нагаш и замуровал его заживо.