Маргарет Уэйс - Драконы весеннего рассвета

Лицо существа было прозрачно; Ариакас явственно видел сквозь него противоположную стену. В провалившихся глазах мерцали бледные огоньки. Существо смотрело прямо перед собой, как если бы и оно, в свою очередь, видело сквозь Ариакаса.

– Рыцарь Смерти!.. – прошептал тот, потрясенный. И принялся растирать помятое запястье, онемевшее и озябшее от прикосновения обитателя иных миров, миров, не знающих тепла живой плоти. Стараясь не показать, насколько он в действительности испугался, Ариакас нагнулся забрать меч, а заодно пробормотал заговор, оберегающий от последствий подобного прикосновения. Выпрямившись, он с бессильной злобой посмотрел на Китиару, – та наблюдала за ним с кривой, лукавой улыбкой на прекрасном лице.

– Эта… эта тварь служит тебе? – спросил он хрипло.

Китиара пожала плечами:

– Скорее, мы с ним договорились друг другу помогать.

И вновь Ариакас восхитился ею – несмотря ни на что. Потом покосился на Рыцаря Смерти и убрал меч в ножны.

– И часто он посещает твою спальню? – спросил он ядовито. Запястье невыносимо болело.

– Он приходит и уходит, когда пожелает, – ответила Китиара. И поплотнее запахнулась в халатик, спасаясь не от нескромного взгляда, а больше от холода. Пригладила рукой темные кудри и добавила: – В конце концов, это ведь его замок.

Ариакас помедлил… взгляд его на какое-то время рассеянно устремился вдаль, а в памяти зазвучали слова старинных преданий.

– Государь Сот! – сказал он неожиданно и повернулся к призраку в латах. – Рыцарь Черной Розы!

Рыцарь поклонился в ответ.

– А я, признаться, совсем позабыл историю Даргаардской Башни, – пробормотал Ариакас, задумчиво поглядывая на Китиару. – Должен признаться, госпожа моя, ты еще храбрее, чем я думал… Поселиться в проклятом замке! Если память мне не изменяет, согласно легенде, государь Сот повелевает целым отрядом таких же неупокоенных…

– Что иной раз бывает очень не лишне в бою, – сказала Китиара и зевнула. Подойдя к столику у очага, она взяла в руки резной стеклянный графин. – Одно их прикосновение… – тут она улыбнулась Ариакасу, – я полагаю, ты можешь представить себе, что делает это прикосновение с теми, кто не умеет оборонить себя магией. Налить вина?

– Налей, – кивнул Ариакас, не сводя глаз с прозрачного лица государя Сота. – Ну, а как там насчет темных эльфов и ведьм, которые, согласно той же легенде, повсюду следуют за ним?

– Они… где-то тут, поблизости. – Китиару пробрала легкая дрожь. Она подняла свой стакан. – Ты, впрочем, скоро услышишь их голоса. Государь Сот, естественно, во сне не нуждается. Вот дамы и помогают ему скоротать долгие ночные часы… – Китиара на миг побледнела и поднесла стакан к губам, но пить не стала, и, когда она поставила стакан на столик, было видно, как дрожала ее рука. – Это… не слишком приятно, – сказала она коротко. Огляделась и спросила: – Что хоть ты с Гарибанасом сделал?

Ариакас отставил допитый стакан и сделал небрежный жест в сторону двери:

– Я его оставил там… на ступенях.

– Мертвого? – поинтересовалась Китиара и налила ему еще.

– Не исключено, – Ариакас исподлобья посмотрел на нее. – Впрочем, не знаю. Он, скажем так, попался мне под ноги. А что, это имеет значение?

– Я находила его, хм, забавным, – сказала Китиара. – Он во многих отношениях заменял мне Бакариса.

– М-да, Бакарис. – Повелитель принялся за второй стакан. – Тот самый, умудрившийся угодить в плен. Как будто одного разгрома твоих армий было недостаточно!

– Он сделал глупость, – спокойно сказала Китиара. – Взгромоздился на дракона, не оправившись как следует от раны.

– Я слышал. А что у него случилось с рукой?

– Эльфийка подстрелила его у Башни Верховного Жреца. В тот раз он тоже был сам виноват – ну, вот и поплатился. Я и так уже отрешила его от командования, назначив своим личным телохранителем. Так нет же, приспичило дураку непременно пойти в бой и что-то там доказать…

– По-моему, ты не слишком скорбишь о нем, – пристально глядя на Китиару, сказал Ариакас. Халатик, схваченный всего лишь двумя тесемочками у шеи, почти не скрывал великолепного гибкого тела. Китиара улыбнулась.

– Угадал. Гарибанас… вовсе не плохая замена. Надеюсь, ты все же не убил его. Еще не хватало подыскивать кого-то вместо него на время завтрашней поездки в Каламан…

– А что тебе делать в Каламане? Кроме как обсуждать свою капитуляцию с эльфийкой и ее рыцарями?

В голосе Ариакаса звучала жестокая злоба: выпитое вино смыло испуг, отчасти вернув яростный гнев.

– Нет, – сказала Китиара. Устроившись в кресле напротив Ариакаса, она смотрела на него совершенно спокойно. – Скорее уж, речь пойдет об их капитуляции!

– Ха! – фыркнул Повелитель. – Нашла дурачков. Они думают, что победа близка. И, клянусь, они правы! – На бледном лице проступила краска. Схватив графин, он вылил в свой стакан остатки вина. – Только твой Рыцарь Смерти, Китиара, спас тебе жизнь… как ни смешно это звучит. Сегодня ты уцелела. Но он не всегда будет рядом с тобой!

– Мои дела, – не обращая внимания на его слова и угрожающий взгляд, ответила Китиара, – складываются куда удачнее, чем я смела даже надеяться. Если уж я одурачила даже тебя, господин мой, то врагов – и подавно…

– И каким же, интересно, образом ты одурачила меня, Китиара? – зловеще-спокойным голосом спросил Повелитель Ариакас. – Может, ты скажешь, что они не бьют тебя на всех направлениях? Не гонят вон из Соламнии? Что Копья и Драконы Белокамня не разнесли в пух и прах лучшие твои войска?..

С каждым словом голос его набирал грозную силу.

– Именно так! – отрезала Китиара, и карие глаза ее сверкнули огнем. Она перехватила руку Ариакаса, в очередной раз поднимавшую к губам стакан. – Что же до Драконов Белокамня, господин мой, то соглядатаи докладывают, будто их возвращением мы обязаны знатному эльфийскому юноше и серебряной драконице в образе эльфийки, которые проникли в некий храм, что в Оплоте, и выведали, что на самом деле происходит с яйцами, похищенными у добрых драконов. Ну? Кого надо в этом винить? Чья промашка? Если не ошибаюсь, это твоя первейшая обязанность – охранять храм…

Ариакас в ярости выдернул у нее руку, швырнул стакан о стену и вскочил с кресла.

– Во имя Богов, ты слишком далеко зашла!.. – тяжело дыша, выкрикнул он.

– Хватит, не в театре, – совершенно спокойно сказала ему Китиара. – Пошли-ка лучше в мою военную комнату – покажу тебе, что у меня на уме.

…Ариакас разглядывал карту северной части Ансалона.

– А что, – сказал он наконец. – Может, и сработает.

– Непременно сработает, – ответила Китиара, зевая и томно потягиваясь. – Зря, что ли, мои войска удирали от них, как вспугнутые кролики. Было бы у Рыцарей побольше ума, небось заметили бы, что мы понемножку откатываемся на юг, да еще задались бы вопросом, почему это мы словно в воздухе перед ними растворяемся. Словом, пока мы тут с тобой сидим разговариваем, мои армии скапливаются в укромной долине у южных отрогов гор. Еще неделя – и несколько тысяч будут готовы двинуться на Каламан. У врагов между тем не станет «Золотого Полководца», а значит, боевой дух будет основательно подорван. Осмелюсь даже предположить, что город сдастся без боя. А там я быстро верну все те земли, которые мы якобы потеряли. Если же ты передашь мне армии этого недоумка Тоэда и пришлешь летучие цитадели, о которых я уже просила, – Соламния вообразит, что разразился второй Катаклизм!