Мэри Джентл - Золотые колдуны

— Мне никогда не следовало бы покидать Таткаэр, — сказал Халтерн, горько упрекая самого себя. — Сфера моей деятельности — это города. Но не копание в грязи в Ремонде. У вас есть сколько-нибудь денег?

— Нет, ни единой медной монетки.

— У меня есть немного серебра. В следующий раз я попробую подкупить охранника, чтобы он вынес наружу сообщение от нас.

Дикарка что-то сказала одной короткой фразой. Халтерн замолчал с раскрытым ртом и уставился на нее.

— Кто вы? — Я подошла к решетке. — Как вы сюда попали?

Ее лицо было неподвижным, но говорила она вопросительным тоном.

— Имирианка? — Мне в это не верилось.

— Наверное, архаичная раса, — сказал Халтерн. — Вы правы.

Женщина указала на меня:

— Кто?

— Кристи, — ответила я и сказала это еще раз, когда она повторила слово. Она подошла ближе и обхватила своими костлявыми руками прутья решетки. Голос ее был грубым.

— Кто твой друг? — спросила она.

— Халтерн, — сказала я, — он с юга.

Я не могла бы сказать, насколько она поняла меня. Халтерн подошел ко мне поближе и стал задавать вопросы, но она не отвечала. Вскоре она вернулась в дальний угол своей камеры и больше не реагировала на нас.

— Как долго она здесь находится, хотела бы я знать?

— Понятия не имею. Я вам когда-нибудь… — продолжил он, явно стараясь отвлечь мое внимание, — рассказывал о моей телестре Бет'ру-элен?

Я откинулась назад на нарах, завернувшись в три одеяла и мех зилмеи.

— Нет, еще нет. Расскажите.

Я втянула голову в плечи при виде яркого белого света. Чужая рука крепко держала меня за плечо. У меня возникло инстинктивное желание опереться на нее, и в мои запястья врезались металлические манжеты. Рука охранника схватила меня крепче, и я сумела встать. На моих щиколотках была натянутая цепь полуметровой длины.

— Молчите в этом присутствии! Молчите в этом доме!

Гул голосов и шум смолкли.

Надо мной высился большой купол, через отверстие наверху внутрь светило полуденное солнце и слепило меня. Своды помещения поддерживали стройные колонны. Дальше, в глубине, находились купола поменьше, в нишах которых теснились люди.

Я стояла между двух охранников.

В тишине прозвонили полуденные колокола, их короткий звон отразился от купола. Охранники подтолкнули меня вперед. Я взошла на возвышение. Передо мной находилась круговая железная решетка, диаметр которой составлял около пяти метров. Я посмотрела вниз. В нескольких ярдах ниже солнце освещало каменное обрамление глубокой шахты колодца, все остальное было в полумраке.

По другую сторону колодца стоял Арад. Рядом находилось еще одно возвышение, остававшееся пустым. Арад стоял за столом, на котором лежали бумаги и свитки, и беседовал с молодым говорящим с землей.

Кроме нас я не увидела больше никого на просторном, украшенном мозаикой полу купола. Постепенно мои глаза привыкли к свету, и я заметила, что в состоявшем из естественной скальной породы амфитеатре были вырублены ступенчатые ряды скамей и что меньшие из них примыкали к главному куполу. Между колоннами я увидела большое число ортеанских лиц, окружавших меня со всех сторон.

— Я пригласил вас в дом-колодец, чтобы расследовать одно очень серьезное обстоятельство. — Голос Арада, хотя тот и не повышал его, был очень хорошо слышен под куполом. — Т'Ан Ремонде решил, что его речь идет о деле, относящемся к компетенции дома-колодца, а не двора. Я призвал вас сюда, чтобы судить и доказывать.

Среди собравшихся находились говорящие с землей и другие хранители колодца, которых я знала по официальным встречам, а также несколько с'анов близлежащих телестре. Я стояла в оковах в ярком свете полуденного солнца.

Я посмотрела мимо Арада и обнаружила лица членов телестре Талкул, а потом почти одновременно — самих Ховиса, Сетин и Колтина. Старик кивнул Араду и уставился на меня, очевидно не узнавая.

— Мы подтверждаем это, — сказал Ховис, а другие голоса повторили его слова. Обернувшись, я увидела Сулис н'ри н'сут СуБаннасен. Ее лицо было безучастным.

— Женщина, которую вы видите… — рука Арада указала на меня, — …заявляет, что прибыла сюда из другого мира. Есть некоторые обстоятельства, вроде бы подкрепляют данное утверждение. В Таткаэре ей поверили.

Но существуют и другие объяснения. Очевидно, что она является созданием — если даже не ребенком — той самой в высшей степени чуждой, кровожадной и высокомерной расы — Золотого Народа Колдунов.

Этого я ожидала, а теперь, когда такое было произнесено, я почувствовала некоторое облегчение. Я спросила стоявшего поближе ко мне охранника:

— Когда я могу говорить?

— Ты? — Он уставился на меня. — Ты здесь не для того, чтобы говорить.

— Что?

— Заткнись.

— Но если мне не разрешают защищаться…

Рукоятка его «харура» ударила меня под ребра. Я промолчала. Арад все еще говорил, а на нас никто не обращал внимания.

— …слышали, как она добровольно признавала свою причастность к подобным аппаратам и силам, используемым якобы в ее мире, — сказал Арад, — вы действительно все это слышали, ибо, когда она посещала ваши телестре, то не делала из этого тайны. А подобные вещи хорошо нам известны, нам, которые знают, как колдовской народ ездил между своими необъятными землями, паря в воздухе, нам, которые знают, какое оружие погубило пустынные земли, нам, которые знают, какие разрушения они оставили нам в наследство. Нам, которые после крушения Золотой Империи поклялись, что никогда более не допустят подобного уничтожения мира.

Он говорил так убедительно, что у меня возник перед ним страх. В том, что он говорил, не было ничего отсталого, а эти люди не являлись форумом для выслушивания моих столь отшлифованных выступлений перед судом в пользе наук. И если меня не захотят выслушать…

— Я думаю, нет сомнений в существовании иных миров. — Арад как бы случайно сел на край стола. — Ибо звезды являются дочерьми Великой Матери, и не было бы особенным чудом, если бы у них были дети, похожие на тех, какими являемся мы. Философы часто рассуждали о том, что такое могло бы быть, и, возможно, это так и есть, но я спрашиваю вас: что вероятнее? То, что эти существа нашли способ пересечь бесконечные моря и послали сюда эту женщину или то, что она прибыла из неисследованной части нашего собственного мира — возможно, даже из знакомой нам его части, — скажем, даже из Кель Харантиша?

Я была поражена изощренностью ума, скрывавшейся за этим аргументом, даже сейчас, когда все сильнее падала духом. Молчание слушавших приводило меня в озноб. Я думала, смогу ли, если дело дойдет до того, доказать, что я родом с Земли?