Анна Алмазная - Наследник Виссавии

   Рэми криво усмехнулся и быстро миновал пустой, мрачный зал. Скользнув в один из коридоров, он безошибочно нашел нужную дверь, толкнув не сразу поддавшуюся створку.

   Изнутри хлынул яркий свет. Рэми зажмурился и неосознанно прикрыл глаза, согнувшись от режущей боли.

   - Прости, - сказал рядом кто-то, придерживая его за плечи.

   Яркий свет приутих, Рэми проморгался, пока не перестало расплываться перед глазами и, опустившись на скамью, выдохнул:

   - Все хорошо.

   - Не так уж и хорошо... - ответил вождь. - Еще пару дней тебе придется себя поберечь...

   Рэми огляделся. Боль это ерунда, он уже привык. Как и к этому кабинету, к портретам, на которых были изображены, наверняка, его предки. Наткнувшись на внимательный взгляд мужчины на портрете, Рэми вздрогнул: к голосу Элизара, полному незнакомых ранее теплых ноток и к заботе он тоже привык... Этот приглушенный свет, полумрак, в котором глаза не так болят и уже не слезятся, холодная чаша в ладонях, приторный вкус эльзира и прикосновение к векам смоченной в прохладной воде ткани. И когда он уже успел со всем этим свыкнуться? И это паршивое облако над головой Элизара, которое стало только гуще. Рэми в глубине души знал, что это такое, но не хотел себе признаваться.

   - Что произошло в Кассии? - тихо спросил он.

   - Я не могу тебе рассказать.

   - Не можешь или же хочешь? - Рэми поймал руку дяди, остановив движение охлаждающей виски ткани.

   - Это так важно? Я не расскажу тебе. Это мое последнее слово.

   Рэми вздрогнул и, поняв, что от дяди ничего не добьется, отвернулся:

   - Ты обещал поговорить, - сказал он. - Если не хочешь мне рассказывать, зачем вы ездили в Виссавию, то мне нечего тебе сказать... так говори ты... и быстрее... мне неприятная эта встреча.

   - Ты все еще меня ненавидишь? - прошептал вдруг вождь.

   - Ненавижу? - не понял Рэми. - Я тебя никогда не ненавидел. Я просто не понимал...

   - А ведь и сейчас не понимаешь.

   - Но сейчас мне это не мешает.

   - Рэми!

   Телохранитель вздрогнул, когда вождь вдруг заставил Рэми подняться на ноги и прижал его к себе. Рэми не знал, что ему делать. Ответить на объятие или вырваться? С одной стороны это не было неприятно, скорее в душе что-то кольнуло, с другой Рэми не понимал, откуда вдруг взялись эти нежности, и почему вождь прижимает его все сильнее и шепчет на ухо:

   - Я так сильно вас оплакивал... Я так сильно жалел о тех словах...

   - Дядя, - где-то внутри шевельнулся целитель судеб, и по груди Рэми разлилась теплая волна. Он никогда не знал отца... и вдруг так хотел увидеть его в Элизаре.

   - Обещай мне... - голос вождя чуть дрожал, бередил душу глубокой, непонятной Рэми тоской.

   - Что?

   - Обещай мне, что попросишь мать приехать в Виссавию. Всего на пару дней не больше, до того, как мы вместе вернемся в Кассию.

   - Вместе? - не понял Рэми.

   - Уже сегодня приведешь ее. Обещай. Я открою тебе переход, мой мальчик... Попроси Астрид, я хочу ее увидеть.

   - Почему? - голос Рэми предательски засипел.

   - Почему что?

   - Почему мне кажется, что ты прощаешься? Даже не думай, слышишь! Ты мне нужен!

   Элизар вздрогнул и прижал Рэми к себе еще сильнее. Телохранитель дернулся, стремясь вырваться, но услышав следующие слова, испуганно замер:

   - Никогда и никого в моей жизни не будет ближе тебя, мой мальчик, наследник.

   - Дядя... почему?

   - Обещай мне, что приведешь Астрид домой. Прошу тебя...

   - Обещаю...

   Вождь оттолкнул Рэми, силой усадил его обратно на скамью. Телохранитель подчинился, ошеломленно уставившись на Элизара. Хотя щиты дяди были монолитны и не позволяли Рэми заглянуть вождю в душу, телохранитель чувствовал, что дядя безумно чего-то боится... Рэми очень хотел бы помочь, но не знал как. По сути, он и дяди-то своего совсем не знал. И только ли Элизара в том вина? Или Рэми, частично, тоже?

   - Достаточно этих нежностей... - грубо отрезал вождь.

   Рэми ошеломленно сжал зубы. Он не понимал Элизара. И почему так тошно... будто что-то внутри разбивается на мелкие кусочки, что-то очень важное, чего больше никогда не удастся собрать воедино...

   Рэми отвел взгляд, чувствуя, как уходят из него силы. Высший маг, целитель судеб... он сейчас чувствовал себя беспомощным.

   - Я ничего не понимаю, Элизар, - сказал вдруг Рэми. - Я не могу сказать, что я тебя люблю... я не могу любить того, кого почти не знаю, но и ненависти к тебе в моей душе нет. Я пойду за матерью. Я приведу ее к тебе. Но я не позволю тебе творить глупостей во благо твоей Виссавии.

   - Грозишь мне, мой мальчик? - грустно улыбнулся вождь.

   - Нет, предупреждаю. Потому что мне не нравится, что ты делаешь. Мне не нравится твоя таинственность и таинственность Мираниса. Но если вы думаете, что так просто от меня избавитесь, то очень сильно ошибаетесь... оба.

   - Ты будешь и за меня бороться, мой мальчик? - голос вождя дрогнул. - Как упрямо борешься за своего принца?

   - Я всегда борюсь за тех, кто мне дорог, разве это не нормально? - ответил Рэми. Элизар вздрогнул, взгляд его слегка просветлел. - А теперь прости, но мне пора...

   Ночь была тихой и безветренной. Рэми стоял на верхней ступеньке сбегающей в темноту лестницы, и смотрел в усыпанное звездами небо Виссавии. Он и не замечал раньше, что звезды так красивы. До своей слепоты он много не замечал.

   - Могу ли я последовать за тобой? - спросил Эллис, поправляя складки его плаща.

   - Нет, - отрезал Рэми. - Я предпочел бы ехать туда один...

   - Могу я спросить куда? - осмелился задать вопрос хариб. - В наряде архана... ты так давно...

   - Я еду к матери.

   Рэми оторвался от земли и резко взмыл вверх. Арис откликнулся на зов немедленно: ударили рядом огромные, длинные крылья, и пегас повис в воздухе, позволяя Рэми плавно опуститься на свою спину...

   "Плеть? - обиженно спросил Арис. - Я недостаточно тебе подчиняюсь?"

   "Мне взять в Кассию другого пегаса?"

   "Значит, мне опять играть в глупого коня... - вздохнул Арис. - Хорошо, пусть будет плеть".

   Рэми кивнул стоявшему на вершине башни дяде и направил пегаса в появившуюся кляксу перехода. Звезды рассыпались по темной глади, перехватило на миг дыхание, стало холодно, и Арис мягко опустился на темнеющую в поле ленту дороги.

   "Дальше пешком?" - спросил он.

   "Да", - рассеянно ответил Рэми.

   Вокруг, сколько хватало взгляда, окружало их засеянное рожью поле. Уже начавшие светлеть колоски, прижимались к земле под порывами ветра, небо укутывали тяжелые тучи, рискуя пролиться дождем, и Рэми вжался в спину пегаса, прошептав: