Марина Добрынина - Бей ушастых! Часть 3

Останавливаю только сына.

— Шеон, нужно поговорить. Пройдем в кабинет.

Шеоннель кивает.

— Выпить хочешь? — предлагаю я, доставая из шкафа бутыль из своих неприкосновенных запасов.

Эльфенок улыбается.

— Думаю, мне хватит.

Наливаю себе, делаю глоток. Спрашиваю:

— И как тебе Ларрен?

— В каком смысле?

— Я знаю, что ты эмпат. Мои… друзья очень его сегодня достали? Понимаешь, Шеон, если я спрошу об этом его, он ответит. Только я боюсь… Как бы это сказать? В общем. Не хочу я с ним разговаривать на эту тему. Я, сынок, сам не понимаю, зачем я просил Терина его спасти, и я в растерянности.

Снова делаю несколько глотков вина в надежде, что оно поможет мне хоть немного снять напряжение.

— Пап, не переживай. Я думаю, это было верное решение, — тихо проговаривает Шеон, — они же незлые. Успокоятся со временем. А Ханне он нравится. Саффа к нему неплохо относится. Аннет пока не знает, как себя с ним вести. Иксион же, кажется, вообще не обратил на происходящее внимания.

— А Терин? А Лин? А Горнорыл с Кардаголом?!

— Терину отчего-то очень больно находиться рядом с Ларреном. Лин обижается и злится. У Горнорыла Ларрен вызывает приступы холодной ярости. А Кардагол на самом деле ему симпатизирует, хотя и смеется.

— Да? А сам наместник? Он что?

Шеоннель начинает прохаживаться по кабинету, как, бывает, делаю и я сам, когда размышляю.

— Наместник… Там такой клубок чувств. Самое основное, наверное… он считает себя безгранично униженным и беспомощным. Он очень подавлен, несчастен, растерян. Но в нем нет покорности и обреченности, он злится. И, кажется, Ларрен все еще надеется на то, что его прежняя жизнь вернется.

— Не уверен, — бормочу я себе под нос.

— Почему? — изумленно спрашивает Шеон, — ты же хотел его отпустить?

— Хотел. Я и сейчас могу его отпустить. Но сначала мы с тобой пари заключим — кто быстрее его убьет. Терин, Лин или дядька Горнорыл с семейством. Первые два прихлопнут его атакующим, а последний может просто закопать где-нибудь. Живьем. Как тебе такой расклад?

— Он не настолько беспомощен.

— Да, конечно. Не настолько. Мне его, полудохлого, трижды притаскивали! Согласен, в первый раз, когда он был наместником, его взяли количеством. Мне Горнорыл сегодня сообщил, что парень много людей положил. И нелюдей тоже. Потом он был сильно избит и почти не мог сопротивляться. Но Шеоннель! Он не справится ни с Терином, ни с Лином. И с толпой гномов ему тоже не совладать. Печать его защищает. И при этом, оставляя его рабом, я чувствую себя большой сволочью!

— Вальдор, ты не сволочь. Хочешь, я с ним поговорю?

— Не знаю.

Я опускаю голову. Ощущение будто у меня на спине лежит плита. Могильная. Шеон тихо смеется.

— Вальдор, ты же король, хватит раскисать.

— Я не король.

— Король! Возьми себя в руки.

Морщусь.

— Попробую. Ладно, Шеон. Прости, что заставил тебя слушать все это. Оставь меня одного, пожалуйста.

Остаток ужина я просидела молча. Нет, ну я могла бы вмешаться, когда Лин начал, как скотина последняя, издеваться над Ларреном, но не стала. Во-первых, не то настроение, во-вторых, не хватало, чтобы я еще и с сыном поссорилась из-за этого племянничка внебрачного. Я, конечно, понимаю, что мальчик ни в чем не виноват, но все же… в общем, я решила, что не буду вмешиваться. В конце концов, Ларрену не три годика, сам за себя постоять может. А с Терином я еще разберусь.

Случай разобраться представился скоро. То есть сразу после ужина, когда я вернулась в наши покои. Супруг мой был там. Сидел в гостиной, книгу какую-то листал. Я, в демонстративном молчании, прошла в спальню, разделась и залезла под одеяло.

«Ты расстроила его».

Я чуть не подпрыгнула от неожиданности. Не привыкла еще, что теперь слышу нашего Василия.

— Пошел вон, кошачья морда! — прошипела я.

«Я тебе, Дуся, удивляюсь! Ты благодаря мне попала в этот мир, нашла свое счастье с лучшим из магов, и в итоге я у тебя кошачья морда!»

— Вообще-то, в этот мир я попала благодаря пинку Вальдора, — буркнула я, — а если еще точнее, то благодаря Повелителю порталов, который мне папа оставил.

«И где бы ты сейчас была вместе со своим Повелителем порталов, если бы я не отправился в иной мир и не нашел тебя для Терина?»

— Где была бы? Хм… ну допустим, сейчас я была бы на пенсии.

«О, наверно, пенсия в том мире — это что-то замечательное и увлекательное!» — поддел Василий, запрыгнул на кровать и растянулся на териновой подушке, насмешливо глядя на меня зелеными глазами, в которых красиво отражался лунный свет.

— Конечно, это что-то потрясающее. Я не пойму, чудовище меховое, к чему ты клонишь?

«Терин на тебя зол».

— Подумаешь, событие! — фыркнула я, — с ним это, знаешь ли, случается иногда.

«Ты его расстроила. Он думал, ты на его стороне будешь».

— На его стороне в издевательстве над ни в чем не повинным мальчишкой? — возмутилась я, — сейчас прям! Только шнурки поглажу!

«Он был уверен, что ты всегда, несмотря ни на что, на его стороне!»

— Прелесть какая. Нельзя быть таким уверенным, особенно когда дело меня касается, — пробормотала я, стараясь не показать, как смущена. Надо же! Я и не предполагала, что Терин настолько во мне уверен. Но все равно он не прав! Не заслужил этот мальчишка, чтобы с ним так обращались.

— Я, Дульсинея, уже понял, что уверенным быть нельзя. Особенно когда дело Вас касается.

Я села, придерживая одеяло, и хмуро уставилась на Терина, который стоял в дверях и сверлил меня взглядом, не менее хмурым, чем мой.

— И давно ты тут подслушиваешь, о гроза внебрачных племянников? — ехидно осведомилась я.

— Достаточно.

— Терин, ты не прав. Что плохого тебе этот мальчик сделал? Зачем ты с ним так? И вообще, я не понимаю, почему ты так остро реагируешь на появление внебрачного племянника? Неужели боишься, что он будет на трон претендовать?

— Дульсинея, предлагаю закрыть тему.

— Так сам первый начал, — огрызнулась я, снова улеглась и накрылась одеялом с головой. Ну, его. Пусть дальше ходит весь такой суровый и холодный… тоже мне, айсберг в океане!

Я уже почти уснула, когда Терин решил присоединиться ко мне. А вот не надо меня обнимать! И прижиматься ко мне не надо!

— Отодвинься от меня, Дуси со злыми дядьками любовью не занимаются, — пробурчала я, отодвигаясь, насколько позволяла широкая кровать.

— Спокойной ночи, Дульсинея, — равнодушно среагировал Терин.

Вот гад! Мог хотя бы для приличия притвориться, что расстроен таким исходом! Вот разозлюсь и попрошу завтра Ханну, чтобы другую спальню мне подыскала.