Фиона Макинтош - Кровь и память

Он смотрел на свое отражение в надежде, что Селимус окажется стойким и не поддастся его чарам. Насколько он помнил, король питал слабость, и немалую, к белокурым красоткам — их светлые волосы и белая кожа подчеркивали его смуглость. А еще король предпочитал женщин слабых, над которыми имел власть. И Уил решил: пусть Фарил сияет красотой, потому что ее красота — своего рода вызов. Кстати, королевское пристрастие к светловолосым женщинам заставляло задаться вопросом, что же он нашел в Валентине. Во-первых, она не блондинка, а во-вторых, как королева сама привыкла повелевать людьми и вряд ли откажется от этой своей привилегии.

Впрочем, король домогается благосклонности Валентины не потому, что влюблен в нее. Он очарован ее короной и королевской казной. Ну и помимо всего прочего, их союз принес бы наконец долгожданный мир. Объединившись, обе страны умножили бы свои богатства, и наследник трона — а он, несомненно, со временем появится — будет править богатейшим королевством на свете. При мысли о том, что Валентина родит Селимусу наследника, Уил поморщился. Более того, ему подумалось, что намерения злейшего врага простираются гораздо дальше. Поскольку в южных пределах наступит мир, у Селимуса появится возможность обратить взор на север. Имея за спиной мощь двух королевств, ему не составит труда покорить обитателей Скалистых гор и победить этого выскочку Кайлеха.

К концу весны, вновь подумал Уил. Эта мысль теперь преследовала его неотрывно.

Раздался негромкий стук в дверь — пришел Джорн.

— Ты опоздал, — попенял ему Уил. — Я уже сделала свой выбор. Ну как, нравится? — кокетливо спросил он.

— Госпожа, — Джорн от смущения залился краской, — разве может что-то в вас не нравиться?

— Хорошо сказано, Джорн. Заходи. Догадываюсь, что ты был занят.

— Да, госпожа, — ответил паж, боязливо переступая через порог. Дверь он оставил слегка приоткрытой.

— Будь добр, закрой дверь, — велел ему Уил.

Паж подчинился, хотя и неохотно.

— Джорн, спешу успокоить тебя: у нас с тобой имеется хороший общий знакомый.

Паж посмотрел на него вопросительным взглядом, мол, кто же это.

— Это Ромен Корелди.

В глазах пажа вспыхнул огонек.

— В таком случае для меня высокая честь познакомиться с вами. Это мой кумир.

Уил ощутил укол раскаяния. С другой стороны, чего он добьется, если скажет правду?

— Расскажи мне, как ты поживаешь?

— Это он просил вас узнать, как я поживаю? — в свою очередь поинтересовался Джорн.

— В некотором роде, да.

— А госпожа Илена? Скажите, как ее дела.

— С Иленой мы не виделись уже давно. Я…

Но Джорн не дал ему договорить.

— Я места себе не нахожу, переживая за нее, после того, как пришла эта жуткая весть из Риттилуорта. Говорят, будто бы монастырь и деревню ограбили и сожгли. Насколько я знаю, госпожа Илена удалилась именно туда.

Уил почувствовал, как у него все сжалось внутри. Недостающий фрагмент мозаики встал на место. Значит, это Джорн. Это он, не по злому умыслу, а по юношеской наивности подсказал Селимусу, где искать Илену. Можно сказать, привел ее к ней, как кота к сметане. Ему было мучительно больно думать, что мудрый и добрый брат Якуб, веселый послушник Пил, все остальные монахи приняли страшную смерть по вине, пусть даже косвенной, семьи Тирсков. Он представил себе мертвое тело Илены, растерзанное, изуродованное, и в голове словно пророкотал раскат грома.

Неправда, она жива.

Чтобы не выдать свой страх, он как можно глубже вздохнул. Нет, парнишка не виноват.

— Скажи, Джорн, — обратился он к пажу, — а куда направился Ромен Корелди после того, как покинул Стоунхарт?

— Точно не знаю, госпожа. Он говорил, что собирается на северо-запад, возможно даже, что в Риттилуорт, но насколько мне помнится, сам для себя окончательно не решил.

Ага, значит, паж вполне мог проговориться. С досады Уил едва не прикусил язык. Да, жаль, однако, что у парня такая хорошая память.

— А ты кому-нибудь говорил об этом? — поинтересовался он, как будто невзначай, притворившись, будто проверяет, хорошо ли уложены волосы. Не хотелось бы, чтобы паренек что-то заподозрил.

— Я… может, и говорил. Кажется, меня спросил об этом канцлер Джессом.

— О, я с ним знакома, — откликнулся Уил.

Вероятно, чересчур резко, потому что Джорн тотчас насторожился.

— Скажите, что-то не так?

— Нет-нет, все в порядке, — поспешил успокоить его Уил. — Просто я пообещала Ромену Корелди, что в следующий раз, когда буду проезжать в этих местах, непременно навещу госпожу Илену.

— Значит, в Аргорне ее нет? — печально спросил Джорн.

Уил вспомнил, Илена обещала пажу, что как только вернется в семейное гнездо, тотчас пошлет за ним. Он отрицательно покачал головой.

— Не знаю, Джорн. Не могу тебе точно сказать. Главное, чтобы правда не всплыла наружу.

— Понятно, — удрученно вздохнул паж, но в следующее мгновение в глазах его вновь вспыхнул огонек.

— В таком случае вы могли бы поискать ее в герцогстве Фелроти. Госпожа Илена вышла замуж за молодого мужчину из семейства Доналов. Вполне возможно, что она гостит у них, в северных краях.

Черт, а у парня и впрямь хорошая память, выругался про себя Уил. Тревога нарастала с каждой минутой. Как же ему успокоить себя, как не выдать своих подозрений?

— Спасибо. Я попробую расспросить людей.

Бедняга Джорн. Он так переживал, что Илена, возможно, забыла про данное обещание, что был готов взять себе в союзники любого, кто когда-нибудь с ней встретится.

— Она обещала, что пришлет за мной, госпожа Лейен.

Уил попытался изобразить улыбку, хотя его душил страх за сестру.

— То есть для тебя быть у нее в услужении гораздо важнее, нежели прислуживать самому королю, я правильно тебя поняла, Джорн?

Паж покраснел до ушей.

— Я готов умереть за нее, — прошептал он.

Чего-чего, а такого ответа Уил не ожидал и едва не ляпнул, что Джорн слишком плохо знает Илену и такого самопожертвования от него не требуется. Но, с другой стороны, разве он сам не влюбился в Валентину с первого взгляда, когда она посмотрела на него своими огромными голубыми глазами? С того самого момента Уил Тирск превратился в подданного Бриавеля, верного слугу королевы. Разумеется, сама она об этом не ведала. Она любила Корелди и, вероятно, никогда не полюбила бы Уила Тирска, а тем более Фарил, хотя все трое сейчас — один и тот же человек.

Уил вздохнул, отметив про себя, что Джорн от смущения покраснел как рак и явно чувствует себя не в своей тарелке. Уил заставил себя улыбнуться юноше.