Александр Лайк - Закат империй

Меррен вздрогнул, словно старый учитель рассеял колдовское видение, сотканное из воспоминаний, переживаемых вновь.

— Как ты догадался? — внезапно осипнув, удивился он.

— Я только предполагаю, — учитель пододвинул к нему поднос. — Выпей сока, освежи горло. Вина больше пить не стоит.

— Я лучше воды выпью, — сказал Меррен, но тут же передумал и налил себе сока. — Да, это был молодой Омар, Омар Бездомный, слепой певец, автор «Эркетриссеи». Безумный убийца, палач-маньяк Тори Томори оказался прав. Он сказал: «Слава этой битвы должна остаться в веках, иначе что о нас будут знать потомки? Ведь летописи горят, Даш, и только легенды вечны.» Да, если бы не Рассвет, уже через сто лет от всего того, что мы пережили в походе, остались бы только сверкающие строчки «Эркетриссеи».

— И это была бы ложь, — с улыбкой сказал учитель. — Потому что в «Эркетриссее» ничего не сказано о лейтенанте Томори или сержанте Даше, да и о самом Омаре нет ни слова. А благородный и отважный герцог все-таки гибнет на пороге дворца с мечом в руке.

— Зато как красиво, — вздохнул Меррен.

— Очень похоже на твои романы, — учитель показал на книги. — Есть даже дракон, посланный богами, как знамение. Разве был над Эркетриссом дракон, Анси?

— Не было, — уныло сказал Меррен. — Во всяком случае, я не видел.

— Но продолжай, — спохватился учитель. — Я перебил тебя на самом интересном месте.

— «Кто такой второй?» — спросил я. — «По виду он воин, отчего же ты его не убил, если он осмелился встать на твоем пути?»

«Да, он был воином,»- ответил Томори, и его лицо стало таким злым, что я немного оторопел. — «Он сражался до последнего мига. Это начальник храмовой стражи Эркетрисса, Даш, и он продолжал драться уже после того, как рухнули стены храма Эртайса, и Пантеон был давно захвачен, и даже дворец герцога прекратил сопротивление. Он никак не хотел ни отступать, ни сдаваться в плен, ни хотя бы погибнуть. Наши ребята с большим трудом обезоружили его и скрутили. А когда его начали пытать, чтобы узнать, на что он надеялся — быть может, к городу спешит какая-то помощь? — он молчал. Он молчал так упорно, что я поверил в его мужество. Когда я пришел к пленным и узнал о его поведении, я решил даровать ему высшие почести, известные моему народу. Я решил убить его своей рукой, убить быстро и с почетом, а потом прославлять его отвагу везде, где мне доведется побывать. И что же? Едва я успел отрубить ему вторую ступню, как эта крыса заговорила, да еще так быстро и жалобно, что меня чуть не вытошнило. Оказывается, он сражался всего лишь за храмовую казну! И молчал по той же причине. Он надеялся, что его отпустят живым, и тогда он останется единственным, кто знает, где сокрыты сокровища жрецов Эркетрисса. А когда понял, что его убивают — тут же заговорил. Эта падаль была недостойна держать оружие, да и смерти от честного клинка не заслуживала. Я отрубил его грязные руки и вышвырнул негодяя из города, который он предал.»

— «Предал?» — переспросил я. — «Ведь ты сам говорил, что он сражался достойнее многих и чуть ли не дольше всех?»

— «Да, но не для города, а для себя,»- сурово ответил Тори. — «Пусть только в помыслах, но все-таки он предал. Не его вина, а наша заслуга, что святотатственные помыслы ему не удалось осуществить. Надеюсь, что ночью его загрызут шакалы, а если нет — пусть подохнет пару дней спустя от гангрены. Сначала я хотел бросить его в ров, чтоб валялся среди трупов, но решил не осквернять честно павших воинов таким соседством. Вот и все, Даш. Не убивать же его было, в самом деле?»

После этих слов Томори хотел встать и уйти, но я удержал его, учитель. Я признался, что видел его в Пантеоне, и попросил объяснить, что он там делал.

«Аркентайн-защитник особо славился в Эркетриссе,»- охотно ответил Томори. — «Его почитали как бога-покровителя города. Но он не соизволил придти на помощь тем, кто его любил. Если бы так поступил я, меня сочли бы навеки опозоренным, хотя я всего лишь человек, а не безгрешный и могущественный бог! Я низверг того, кто не дал своим детям храбрости и силы в трудный час — такие отцы недостойны возглавлять семью. Я покарал труса и предателя, я воздал ему то, чего он заслуживал. Тот, кто не воспрепятствовал поражению, будет попран ногами победителя, Даш. Так всегда было, и так всегда будет.

И то, что Аркентайн — великий бог, восседающий на небесах рядом с Эртайсом, еще не освобождает его от позора, не позволяет пренебрегать законами, общими для неба и земли. Я знаю, что я был прав, Даш, и я свято верю в свою правоту. Поэтому я оставил все, что нужно для погибельного заклятия, богу справедливости, всевидящему Эдели. Самый распоследний чародеишка способен наслать проклятие на вора или убийцу, получив в лапы его свежее дерьмо. Так вот, сержант, чтобы не подумали боги, что я трус, норовящий сбежать от возмездия, я и сделал приношение на алтаре Эдели.

Если я хоть в чем-то поступил против чести, пусть воздастся мне от того, кто властен охранить правого и карать виноватого. Только нет на мне никакой вины, нет во мне и сомнения; и с чистым сердцем я вручил свою судьбу богам.»

Тори встал и посмотрел на меня со странной усмешкой.

— «Недолго тебе быть сержантом, Даш,» — сказал он напоследок. «Слишком много ты думаешь, парень, в сержантах такие не задерживаются. Тебе прямой путь либо в офицеры, либо на кладбище. И кстати, запомни: я не выколол мальчишке глаза, а выжег. Так лучше заживает. Нет заражения.»

Он ушел, а я еще долго сидел на этой самой скамеечке, учитель, и думал — смог ли бы я решиться с такой же безоглядностью отдать ключи от своей жизни кому бы то ни было? Пусть даже богам?

— И что решил? — тихо спросил учитель.

Меррен нехорошо усмехнулся.

— Хитрый лис не будет рисковать, — ровно сказал он. — Я решил, что богам следует прятать от меня свой кал подальше.

— Это удачное решение, — учитель успокоенно откинулся в кресле. Тогда ужасный и нечестивый Томориранга не только не повредил твоей безмерно гибкой морали, но даже и помог ей стать немного жестче. Что ж, твой рассказ был интересен. Есть ли у тебя еще вопросы?

— Два, — коротко сказал Меррен со скудной интонацией детской считалочки.

— Я слушаю первый вопрос.

— Когда и где я получу снаряжение и спутников?

— Все, что тебе нужно, прибудет сюда послезавтра. На следующий день, ровно за сорок дней до Заката, ты не спеша отправишься в путь. Ну да графики ты ведь все равно просмотришь… и пересчитаешь. Твой второй вопрос?

Меррен сдвинул брови, собираясь с силами. Провел ладонью по лицу и скованно спросил, словно выдавливая из себя каждое слово: